Серебристая бухта - Джоджо Мойес

На следующий день, пока в отеле все отсыпались, а залив притих под ясным синим небом, в нескольких милях от Сильвер-Бей, в наполненной тихим гудением палате больницы Порт-Саммера, Нино Гейнс пришел в себя.

Кэтлин сидела, тяжело облокотившись на подлокотник синего кресла, в ногах его кровати. Она уехала из отеля сразу, как только уложила всех спать. Потом она скажет, что хотела рассказать своему старому другу о том, что произошло в тот незабываемый вечер. Ближе к рассвету усталость одолела ее, и она немного вздремнула. Потом она читала газеты за предыдущий день, иногда, когда ей казалось, что новость может быть интересна Нино, она читала вслух. В тот момент это был репортаж об открытии ресторана человеком, которого они с Нино хорошо знали.

– Это катастрофа, – прохрипел Нино.

Кэтлин была так измотана после пережитого страха за Ханну и кошмара с блуждающей сетью, что не сразу поняла, что произошло, и продолжала читать вслух.

Он, конечно, был еще очень слаб и плохо ориентировался, но этот человек в белой больничной рубашке, со всеми подключенными к нему проводами и трубками, определенно был тот самый Нино Гейнс. И вся община Сильвер-Бей благодарила за это Бога. Врачи провели полный осмотр больного – Нино ворчал, что это пустая трата времени, – сделали сканирование мозга и кардиограмму, сверились со своими руководствами и наконец объявили, что он в отличном состоянии, принимая во внимание его возраст и то, что он столько дней пролежал без сознания. Ему разрешили садиться, вытащили из рук трубочки, и ручеек посетителей постепенно превратился в сплошной поток. Кэтлин позволили сидеть у него в ногах – обычно такой привилегии удостаиваются только супруги. Со своей стороны, она обещала врачам, что не будет волновать больного, дабы у него не поднялось артериальное давление.

– Она поднимает мое давление уже больше пятидесяти лет, – сказал Нино медсестре прямо при Кэтлин. – И ни черта не происходит.

А Кэтлин сияла от счастья. После того как Нино очнулся, она все время улыбалась.

Не многие с молодых лет знают, в чем их предназначение. Люди ищут свое призвание, для одних это религия, для других искусство, для третьих мир собственных историй, а для кого-то заклание священных коров. Ранним утром в самом начале австралийской весны маленькая девочка взяла меня за руку и доверила мне свою большую тайну. Вот когда я наконец понял, для чего живу. С этого момента я знал, что положу все силы на то, чтобы защитить эту девочку и ее маму.

Теперь, откручивая назад события тех дней, которые последовали за появлением в заливе блуждающих сетей, я понимаю, что испытывал тогда почти шизофренические эмоции. Я был в эйфории оттого, что влюбился – влюбился, возможно, в первый раз в жизни – и мог открыто выражать свои чувства. И Лиза, казалось, тоже любила меня. Она боялась, что после того, как они с Ханной рассказали мне о Летти, я стану относиться к ней по-другому. Как к безответственной матери, или как к обманщице, или, хуже того, как к убийце.

Я нашел Лизу в ее комнате. Она сидела у окна, и я видел, как она страдает. Взяв себя в руки (когда я заплакал, Ханна обняла меня, и это было невыносимо трогательно), я вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Подошел к Лизе, опустился на колени и обнял ее. Я ничего не говорил, потому что верил, что мое присутствие скажет все за меня. Только спустя какое-то время я понял, почему она мне об этом рассказала.

– Я не думаю, что тебе следует это делать, – сказал я.

Лиза подняла голову с моего плеча.

– Я должна, Майк.

– Ты наказываешь себя за то, что не совершала. Откуда ты могла знать, что он так отреагирует? Откуда тебе было знать, что он попадет в аварию? Господи, да он же тебя избивал, ты была в стрессовой ситуации. Ты можешь сказать, что ты… – тут я запнулся, чтобы подыскать верное слово, – что ты временно потеряла рассудок. Так говорят в подобных случаях. Я видел в новостях.

– Я должна это сделать. – Глаза у нее припухли от слез, но были ясными и полными решимости. – Фактически я убила свою дочь. Из-за меня и ее отец мог погибнуть. Я сдамся и использую эту возможность, чтобы рассказать о том, что здесь происходит.

– Этот поступок может ни к чему не привести. А для тебя все закончится катастрофой.

– Тогда дай мне поговорить с твоей знакомой из СМИ. Она скажет, поможет это или нет.

– Лиза, ты не понимаешь. Если все так… как ты рассказала, тебя посадят в тюрьму.

– Ты думаешь, я об этом не знаю?

– А как с этим справится Ханна? Разве мало потерь она пережила?

Лиза высморкалась.

– Пусть лучше она потеряет меня на несколько лет, пока у нее еще есть Кэтлин. А потом мы сможем начать все сначала. Я смогу начать все сначала. И потом, может, кто-нибудь меня услышит.

Я встал и начал ходить по комнате.

– Это все неправильно, Лиза. Что, если это не остановит застройку? Люди могут посочувствовать, но это еще ничего не значит.

– А что еще мы можем сделать?

И тут Лиза была права.

Она взяла меня за руки.

– Майк, я много лет живу как в тумане. Я обманываю себя, но разве это жизнь, когда всего боишься? Я не хочу, чтобы и Ханна так жила. Я хочу, чтобы она могла поехать, куда ей захочется, встречаться с тем, с кем захочет. Я хочу, чтобы у нее было счастливое детство, чтобы ее окружали люди, которые ее любят. А как она живет здесь?

– Черт, она хорошо здесь живет, – возразил я, но Лиза отрицательно покачала головой.

– Она не может уехать из Австралии. Как только увидят ее паспорт, нас сразу задержат. Она даже из Сильвер-Бей уехать не может. Только здесь я могу быть уверена, что нами никто не заинтересуется.

Лиза подалась вперед. Она говорила спокойно, как будто не раз обдумывала все это за прошедшие годы, и фразы получались гладкими, как обкатанная приливом галька.

– Это похоже на жизнь с блуждающей сетью. Вся эта история… то, что я сделала, Летти, Стивен… Это может быть в тысячах миль от нас, но оно существует и ждет, когда появится возможность настигнуть меня. И тогда я запутаюсь в этой сети, и она утащит меня на дно. Это будет ждать меня годами. – Лиза убрала волосы за ухо, и я мельком увидел маленький белый шрам. – Если застройка продолжится, нам придется уехать, – сказала она. – И куда бы мы ни отправились, эта сеть будет тихо дрейфовать вслед за нами.

Я закрыл лицо ладонями.

– Это все из-за меня. Если бы я сюда не приехал… Боже, в каком положении вы из-за меня оказались…

Лиза погладила меня по голове.

– Ты же не мог об этом знать. Если бы не приехал ты, приехал бы кто-нибудь другой. Я не такая наивная, я понимаю, что мы не сможем остаться в Сильвер-Бей навсегда. В общем, так, я думала об этом всю ночь. Если я сдамся властям, Ханна будет свободна и я смогу привлечь внимание к китам. Люди должны узнать об этом. – Она неуверенно улыбнулась. – И я тоже стану свободной. Ты должен понять, Майк, мне тоже необходимо от всего этого освободиться. Насколько это вообще возможно.