Укрощение строптивой - Сюзанна Энок

— Что вам угодно? — взвизгнула Элеонора. В эти мгновения она казалась олицетворением беспомощной женственности.

— Хватит визжать! У меня к вам вопрос, миледи.

— Сэр, как вы можете так обращаться с матерью вашего сына? Что вы за чудовище?

— Лучше скажите, кто такой Арнульф Геррман? — осведомился Китинг. — И про рейхсграфа Эберштарка не забудьте.

Элеонора в растерянности заморгала.

— Что?.. О чем вы?..

— Отвечайте! Кто он такой?

— Он?.. Эберштарк? Человек, с которым я познакомилась после того, как бежала из Лондона. Этот человек — мой друг.

— Друг, который утешал вас после кончины мужа?

— Вы хотели сказать — после убийства моего мужа?

— Любопытно, что вы не только прожили в его замке одиннадцать месяцев, но и посетили пышный бал через восемь месяцев после отъезда из Лондона. И танцевали с королем Фридрихом.

— В Пруссии все были очень добры ко мне.

— Миледи, я ошеломлен вашим неслыханным обаянием! Ведь вы сумели уговорить самого короля потанцевать с вами накануне ваших родов. Да еще в то время, когда собирались произвести на свет внебрачного ребенка от убийцы вашего мужа! Как же так, Элеонора?

— Никто не знал, чей это ребенок. — Она бросила тревожный взгляд на дверь комнаты за его спиной.

И в тот же миг кто-то тихо ахнул за дверью, а потом послышалось шушуканье.

— Очевидно, хозяева этого дома также не осведомлены о вашем ребенке, — прокомментировал Китинг.

— Я… — Она вдруг умолкла, и ее лицо залилось пепельной бледностью. — Не понимаю, о чем вы говорите, мистер Блэквуд. Уходите отсюда немедленно.

— Я хочу услышать от вас правду, Элеонора. И вы ответите мне. У меня есть список всех домов, где вы жили за последние шесть лет. И список всех мужчин, с которыми вас видели. Так что не пытайтесь лгать.

— Я все расскажу, но не здесь, — прошептала она, снова отступая в гардеробную.

О, вот теперь-то она явно смутилась. Тут Китинг развернулся и, взглянув на людей, толпившихся у двери, произнес:

— Вон отсюда.

— Но это мой дом, Блэквуд, — пробормотал лорд Граслин. — Я не позволю вам…

В следующее мгновение, сделав шаг вперед, Китинг въехал виконту кулаком в челюсть, и тот рухнул на пол.

— Больше предупреждений не будет. Убирайтесь! — заявил грозный визитер.

— Э-э… из дома или из комнаты? — пролепетал хозяин особняка.

— Из комнаты, болван, — пояснил Китинг.

— Я пошлю людей на Боу-стрит! Я вам покажу!.. — завопил Граслин, поспешно удаляясь.

На Боу-стрит?.. Что ж, значит, в запасе у него несколько минут. Более чем достаточно.

Элеонору он застал в гардеробной — стоя на четвереньках, она заглядывала за шляпные картонки.

— Если вы ищете пистолет, то имейте в виду: свой шанс выстрелить в меня вы уже упустили, — проговорил Китинг.

— Как вы могли? — завопила она, вскакивая и подступая к нему. — Вы все испортили!

— Я все испортил? — переспросил он, невольно сжимая кулаки. — Шесть лет вы убеждали меня в том, что у меня есть сын. Шесть лет я платил вам за то, что вы украшали своим присутствием постели всей европейской знати. Шесть лет я думал… — Он осекся и тяжко вздохнул.

Шесть лет он думал, что Бог выбрал для него кару на всю оставшуюся жизнь: кару, от которой не сбежать и не отвернуться, которую не забыть. И все это была ложь.

— Вы все равно должны были мне платить! — заявила Элеонора. — Потому что вы убили Эдварда.

— Да, убил. Знаете, я ведь и об этом думал. Скажите, а как вышло, что в тот вечер он вернулся домой так рано? — Проклятье, а ведь он тогда поверил каждому ее слову. Поверил как последний идиот. Но теперь, когда увидел в ее рассказе неувязки, все возведенное ею нагромождение лжи начало рушиться. — Да еще после того как вы чуть ли не привязали меня к кровати, чтобы заставить остаться?.. Ну, отвечайте!

Сделав глубокий вдох, его бывшая любовница с вызовом в голосе спросила:

— Ну и что вы теперь сделаете? Убьете меня? На виду у целой толпы свидетелей? На сей раз вам ни за что не доказать, что это было убийство в целях самозащиты.

Ошеломленный этими словами, Китинг молча смотрел на стоявшую перед ним женщину. Во всех своих снах и кошмарах на протяжении всех бессонных ночей за последние шесть лет он неизменно оставался чудовищем, человеком, который совершил столь ужасное преступление, что теперь не заслуживал ничего, кроме боли и тоскливых мечтаний о мирной жизни, которой у него никогда не будет. И вот оказывается…

Судорожно сглотнув, Китинг проговорил:

— Вам незачем было выдумывать Майкла. Я бы и так обеспечивал вас до конца своих дней.

— Но не так щедро, как мне хотелось. К тому же мне требовались гарантии, что вы не передумаете. Но как же… Как же будет теперь?

— Что теперь? — переспросил Китинг. — Будь я все тем же, кого вы затащили к себе в постель шесть лет назад, я, вероятно, сделал бы что-нибудь страшное, отвратительное и непоправимое.

— А вы уже не тот?

Несколько томительных секунд они пристально смотрели друг другу в глаза. И молчали. После чего Китинг резко развернулся и вышел из комнаты, но Элеонора, конечно же, не знала, что она до сих пор жива и невредима лишь благодаря одной женщине. Женщине, которая стала его другом, хотя у нее имелись все причины избегать его. Женщине, о которой он теперь думал постоянно, ежеминутно и ежесекундно.

«Но что же подумает Камилла, когда обо всем этом узнает?» — спрашивал себя Китинг раз за разом.