Опасная любовь - Бренда Джойс

– Это я уже поняла.

Девушка знала, что он не может уехать, не попрощавшись с ней должным образом, так чтобы их прощание запомнилось ей надолго.

– Не боишься, что нас обнаружат и обвинят в любовной связи? – поинтересовался он, поднимаясь на ноги.

Дыхание девушки участилось.

– Я боюсь, что нас обнаружат и тебя обвинят в том, что ты самый отъявленный негодяй, покушающийся на мою невинность. – Ариэлла продолжала стоять у двери, не шевелясь.

– Я и есть отъявленный негодяй, и я уже лишил тебя невинности, – согласился Эмилиан, пристально глядя на девушку.

Она затрепетала всем телом.

– А ты полностью поправился, как я вижу.

– Так и есть. – Он не сдвинулся с места. – Почему ты не сказала мне о своей начитанности и интеллектуальности?

Ариэлла покраснела.

– Это немодно. Умных женщин презирают.

– Лично я презираю глупых женщин, – ответил он. – Я впечатлен.

Она удивленно округлила глаза:

– В самом деле?

– Какая из биографий нравится тебе больше всех?

Девушка на мгновение задумалась.

– Короля Кнута и Чингисхана. – Она потупилась. – По крайней мере, так было до недавнего времени.

– «До недавнего времени», – эхом повторил он. – И ты смеешь заигрывать со мной?

Она кивнула:

– Сейчас больше, чем когда-либо.

Эмилиан сдался. Обстановка в комнате накалилась до предела. Он убрал с лица девушки прядь волос.

– А теперь?

– Теперь меня интересует жизнеописание цыганского принца, – чуть слышно произнесла она.

Эмилиан разделял этот интерес. Он чувствовал странное воодушевление, хотя и понимал, что это прелюдия прощания.

– Ну, ты точно не найдешь биографии ни одного цыгана. Мне ужасно не хочется разочаровывать тебя, но я полукровка, и у нас нет ни королей, ни принцев.

– Мне не нужно читать о своем цыганском принце, не так ли? – сказала Ариэлла, искоса глядя на него.

Эмилиан ее цыганский принц. Они оба ощутили всплеск желания, смешанного с чем-то более мощным, бездонным, чем-то не поддающимся узнаванию и описанию. Он прижался к ней бедрами, демонстрируя силу своего возбуждения. Упершись ладонями в дверь над плечами Ариэллы, он поцеловал ее жадным поцелуем. Без сомнения, она была самой удивительной женщиной из всех, кого он встретил за всю жизнь.

Она с энтузиазмом отвечала на поцелуй, сжимая ладонями его ягодицы.

Эмилиан подумал о том, в каком именно месте он хотел бы почувствовать ее прикосновение, и, просунув ногу между ее бедрами, произнес, оторвавшись от столь притягательных губ:

– Я хочу заняться с тобой любовью, Ариэлла.

– Да, – кивнула она, крепче вцепляясь в него.

С большой неохотой, потому что тело его кричало, желая получить удовлетворение, Эмилиан отстранился от девушки.

– Я возвращаюсь в Вудленд.

Она побледнела.

– Так скоро?

– Я уже выздоровел – это очевидно, – с усмешкой произнес он.

Ариэлла облизала губы. Дыхание давалось ей с трудом.

– Я рада, что ты поправился. – Покраснев, она добавила: – И вовсе не из эгоистических побуждений.

Он снова улыбнулся и прикоснулся к ее щеке.

– Тебе вообще неизвестно слово «эгоизм».

Ариэлла сжала его руку:

– Мне заехать к тебе сегодня или завтра?

Эмилиан понял, что пришло время говорить предельно откровенно. Он совсем не хотел, чтобы связь их была раскрыта и Ариэлла пострадала, но не мог придумать легкого способа уединиться с ней. Ему пришлось бы или попрать гостеприимство хозяина дома, прокравшись в Роуз-Хилл глубокой ночью, чтобы заняться любовью с Ариэллой, или пригласить ее в Вудленд во второй половине дня. Эта девушка заслуживает долгих ночей любви и ласки и еще более долгих часов по утрам. Она заслуживает шампанского в полночь и клубники со сливками после пробуждения. Но она ведь не жена ему и не невеста, поэтому он не может предложить ей ничего иного, кроме часа-другого страсти.

Любовное свидание в Роуз-Хилл представлялось ему несколько менее непристойным вариантом, чем в Вудленде, но оно было куда более опасным. Эмилиан окреп настолько, что мог пуститься в путь, и kumpa’nia , возможно, уйдет завтра на рассвете.

– Приезжай ко мне сегодня, – сказал он и добавил: – Дай слово.

– Обещаю, – с улыбкой ответила Ариэлла.