В раю легко быть ангелом - Дарья Панкратова

Я почти не ощущала вкуса блюд, но уже не от волнения, а от увлечённости разговором.

– Десерт будешь? – неожиданно спросил Глеб.

– Что?

– Десерт. Просто уже поздно…

– О… Нет, если ты торопишься, не нужно никакого десерта.

– Никакой спешки нет, – Глеб покачал головой, – просто мы съедим десерт и будем собираться.

Я задумалась.

– Ты что, не любишь сладкое?

– Люблю…

– Значит, просто выбери, – он подтолкнул ко мне меню.

Сейчас он расплатится по счёту, и всё закончится.

Мы так и не поговорили о чём-то серьёзном… ничего не обсудили.

Может, так даже лучше?

Плодотворное сотрудничество завершилось роскошным ужином в элегантной обстановке. Беседа носила оживлённый характер и имела лёгкий оттенок флирта.

Никто никому ничего и не был должен…

– Сам я уже не смогу вести машину, – заметил Глеб, – водитель обещал вот-вот подъехать.

Передо мной поставили какое-то сложное сооружение из ягод, взбитых сливок, мороженого в чаше из половины ананаса.

Я автоматически воткнула ложечку в самую середину десерта.

– Вера, если ты не слишком торопишься…

Я подняла на Глеба глаза.

– Да?

– Может, мы ещё успеем заехать ко мне? Хочу угостить тебя хорошим кофе. Обещаю, что не будем сидеть долго.

– Потому что завтра рано вставать?

– Потому что завтра рано вставать, – кивнул Глеб. – Мне.

Мне хотелось сострить: а в ресторане с хорошим кофе проблемы?

Происходящее напоминало о фильме «О чём говорят мужчины». Я скажу ей, что у меня дома прекрасная коллекция лютневой музыки семнадцатого века. И она довольна, и я рад…

Кофе.

Что ж, пусть будет кофе.

Может быть, это действительно будет кофе.

Может быть, он просто хочет пригласить меня в гости.

«Ты серьёзно? Правда в это веришь?»

А даже если и не верю, то что с того? Вера ещё не обязана верить. Она может просто знать, что никогда не простит себе, если не посмотрит, что там, за горизонтом.

Если я не поеду с ним и не узнаю, чего он хочет, никогда себе этого не прощу.

Разве мне есть что терять?

Разве я не свободна в своих желаниях?

Разве я не слишком много рефлексирую на эту тему?

«Неплохо было бы для начала получше узнать друг друга», – прошелестел голос в моей голове.

Ещё лучше? Подождать для верности годик-другой?

– Тебе не нравится?

Я вздрогнула:

– Сейчас доем. Прости.

– Мне кажется, здесь не за что извиняться, – вздёрнув бровь, заметил Глеб.

Когда принесли счёт, он не дал мне возможности даже заглянуть в него.

Машина уже ждала нас на парковке.

Глеб открыл передо мной дверцу. Я постаралась как можно более грациозно сесть на заднее сиденье. У меня всегда проблемы с тем, чтобы изящно вылезти из машины и уж тем более сесть в неё. Я пристраиваю попу на сиденье, после чего пытаюсь одним движением перенести в неё сдвинутые ноги, не задев при этом ни дверцу, ни обивку переднего сиденья.

Глеб мягко закрыл дверцу, обошёл машину и сел с другой стороны.

Уже стемнело. Наш маршрут получился очень зрелищным: сначала кремлёвские башни со стороны Охотного ряда, потом Тверская с морем огней и подсветок, сталинская высотка на Баррикадной. Не доезжая до зоопарка, мы свернули на Большую Грузинскую.

Я искоса взглянула на Глеба. Казалось, он пребывал в отличном расположении духа – расслабленный, улыбающийся едва заметной улыбкой.

Мы затормозили у дома из красного кирпича. Даже из окна машины мне было видно, что дом отличается необычностью планировки.

Да. Хотела бы я жить в таком доме. Не многоэтажка. Кирпично-монолитный. Окна большие, лоджии застеклённые, опять же. Перед подъездами разбиты клумбы. Стоянка – отдельно. Всё новое, пыли и хламу в квартире взяться неоткуда…

Интересно, с чего у меня в голове такая вязкость мыслей? Неужели от вина?

Современный домофон. Но Глеб к нему даже не прикасается – дверь пищит сама, и он берётся за ручку. В аккуратном закутке сидит консьерж. На подоконниках в подъезде – горшки с цветами. В лифте идеальная чистота и зеркало во весь рост. Лифт останавливается на шестом этаже. На этаже всего две квартиры. Глеб отпирает ту дверь, что справа. Мы заходим.

Дверь закрывается с едва слышным щелчком.

Я ожидаю, что Глеб включит свет. Наверное, он и тянется к выключателю, но его рука задевает моё плечо.

В следующее мгновение он обнимает меня абсолютно уверенным жестом.

Его губы находят мои. В его поцелуе нет ничего вопросительного – это утверждение.

Я понимаю, что за последние несколько месяцев не испытывала ничего более приятного.

Глеб стаскивает с меня плащ и вешает куда-то мимо вешалки – я понимаю это по звуку. Спотыкаясь, я снимаю ботильоны. Так и не включив свет, мы идём куда-то в глубь квартиры. Мои глаза успевают немного привыкнуть к темноте. Я понимаю, что мы оказались в спальне. У стены чернеет пятно внушительных размеров – это кровать.

Через несколько минут я обнаруживаю себя распластанной на этой кровати. Полностью обнажённая, я занимаюсь любовью с мужчиной, о котором ничего не знаю.

В открытую форточку без спросу врывалось чириканье воробьёв. Ещё не успев открыть глаза, я потянулась. Тело ныло, как будто по мне проехался каток. Почему-то я чувствовала себя очень спокойно.

До того момента, пока не открыла глаза.

Я лежала в совершенно незнакомой комнате. В обстановке странным образом сочетались аскетизм и роскошь. Не было ничего лишнего, а то, что находилось в комнате, производило впечатление дорогого и тщательно подобранного – угловой шкаф из тёмного дерева, уходящий под потолок, массивное кожаное кресло, большая плазменная панель напротив кровати…

Неудивительно, что я ничего не узнаю. Мы с Глебом были здесь без света. Я повернула голову – рядом со мной никого не было.

Утро с каждым новым мужчиной проходит по-разному. Глеба вот нет… И что мне предпринять – отправляться на поиски по его огромной квартире, рискуя заблудиться?

В голову тут же посыпалась масса вопросов, как будто их туда забрасывала неведомым образом чья-то рука.

Ну вот, я переспала со своим бывшим шефом. Зачем я это сделала? Зачем (и вот это уже интереснее) Глеб это сделал? Что это значит? Как мне вести себя дальше?

Одеться, по-тихому смыться отсюда и потом не отвечать ни на какие звонки, ехидно подсказал внутренний голос. Я вспомнила некоторые эпизоды минувшей ночи, и мне стало не по себе. Наверное, я даже покраснела.