Морской змей - Татьяна Воронцова

И вот они снова здесь, на этом купающемся в золотистом солнечном сиянии зеленом острове, обрамленном в лазурный и кобальтовый блеск трех морей. Лиза никак не может поверить своему счастью. Удивительное дело: когда они были в Париже, все события минувшего лета казались ей сном – временами страшным, временами чудесным, – теперь же, когда они вновь оказались на Корфу, сном стал казаться Париж.

– Боже, какая прелесть! – восклицает похудевшая и похорошевшая Джемма, разглядывая фотографии. – В этом платье ты как фотомодель. Как Наоми Уоттс. Дорогое? Ух ты... А кольцо-то, кольцо!..

Кольца у Лизы и Венсана совершенно одинаковые, с мелкими камешками, и Джемма уже вдоволь похихикала над ним, убеждая в срочном порядке обзавестись бриллиантовыми серьгами и тем самым завершить образ звезды мадридского «Реала».

За неделю ничего не изменилось, разве что дни стали короче, а ночи соответственно длиннее. Сумерки наступали чуть ли не на час раньше, принося с собой прохладный ветерок, от которого по коже разбегались мурашки, а в восемь вечера уже хотелось накинуть на плечи шерстяной кардиган. Народу заметно поубавилось, пляжи выглядели пустынными, а в Керкире даже по вечерам не было никакой толкотни. Но остров от этого не стал менее прекрасным. Даже наоборот!

Лежа на циновке, брошенной на песок в двух шагах от воды, Лиза рассказывает Джемме о старом многоквартирном доме в центре Парижа, о канарейках на балконе, о мутных водах Сены, о высоких шпилях Сен-Жермен-де-Пре, о танце брата и сестры, о мини-диске в прозрачной коробочке, о пистолете на тротуаре... обо всем понемногу. Венсан ушел на лодке к острову Пакси и обещал вернуться часам к восьми или девяти. Ему было необходимо подзарядиться от стихии воды. Смыть боль и ярость. Осмыслить перемены.

Первую ночь после недельной разлуки они провели все вместе. Джемма боялась, что отныне (по какой-либо из вымышленных причин) это станет невозможным, но страхи ее оказались напрасными. После того как она перемерила и перещупала все привезенные ей подарки и в полной мере выразила свой восторг, все трое отправились в постель и безотлагательно занялись попранием прав, пересмотром норм и нарушением запретов. Пьяные и шальные, они услаждали друг друга так щедро, что к утру уже были не способны ни на какие формы сексуальной близости. Оставьте, не троньте... Все, что они чувствовали, – это предельное пресыщение, при котором даже простое касание пальца исторгает болезненный стон.

Джемма успокоилась. Теперь она верила в то, что терять любимых не обязательно. Можно найти более мудрое решение.

– Расскажи мне еще про этого Иуду... Анри Леграна.

– Да я уже все рассказала, – отвечает Лиза с легким зевком. – Его мозг не выдержал перегрузки и включил программу самоуничтожения. Не знаю, сколько ему удастся протянуть. Все зависит от того, до чего они договорились с Венсаном. Думаю, он был довольно высокого мнения о себе, и вдруг...

– Ничего себе «вдруг», – качает головой Джемма.

Она лежит на боку, опираясь на локоть, и проворно кидает в рот то печенье, то орешек, рискуя в скором времени вновь набрать потерянный вес.

– Венсан сказал, это выглядело как спонтанная активизация одной из программ, лежащих ниже уровня сознания. Программы, встроенной в микроструктуру мозга и недоступной для классического психоанализа.

– Ты говоришь так, будто он – компьютер.

– Эти термины применяют военные психологи.

– А еще что он сказал, наш душка-капитан?

– Больше ничего. Только то, что если Анри в самое ближайшее время не разберется со своими проблемами, ему крышка.

На своем «порше» Анри отвез Венсана и Лизу в аэропорт и оставался там до тех пор, пока на их рейс не объявили посадку. Пришла пора прощаться. Мужчины обнялись. Из деликатности Лиза отвернулась, но прямо перед ней торчала какая-то стойка с зеркальными панелями, что позволило ей проследить, как губы Анри потянулись к губам Венсана, а тот не возражал. Вот вам и крепкая мужская дружба. «Ne m’oublie pas»[109], – шепнул Анри. Ответа Венсана она не расслышала.

* * *

Он был довольно вежлив, этот полицейский инспектор. Задавал только те вопросы, какие уместно было задавать человеку, не подозреваемому ни в каких противоправных действиях, и безропотно мирился с тем, что на них вместо Лизы в большинстве случаев отвечал Венсан: «Да, Максим Колесников звонил бывшей жене. Мы знали, что он в Афинах, он не делал из этого секрета. Приехать? Да, одно время у него были такие намерения, но дальше разговоров дело не пошло. Его встречали, но он так и не появился. И позже, к счастью, уже не докучал Элизабет своими звонками».