И девять ждут тебя карет - Мэри Стюарт

«Потому что тебе так хочется, — сказала я себе. — Сколько можно быть дурой, Золушка?» Я лежала на траве, нагретой солнцем, и презирала себя, но все же в глубине души я была уверена, что он невиновен...

«Все, что случилось с тех пор, как Рауль появился в замке Вальми, все, что он сказал и сделал, может быть истолковано лишь как доказательство полной невиновности», — говорила я себе, припоминая самые незначительные подробности. Отдельное слово, случайный взгляд — ни один адвокат никогда не выносил свое суждение на основании столь ненадежных доказательств. Рауль ничего не знал о намерении нанять гувернантку, не понимающую по-французски; его нисколько не обеспокоило, а только позабавило то, что я могла подслушать разговор Леона де Вальми с женой; он был потрясен, услышав, что в Филиппа стреляли в лесу; его резкие, почти грубые вопросы относительно Уильяма Блейка и странная раздражительность в тот вечер были вызваны ревностью или какими-то неприятностями, а вовсе не тем, что у сироты, которую они считали совершенно одинокой и беспомощной, оказался неподалеку друг — дюжий англичанин; и тот сигнал, из-за которого Филипп выскочил на балкон и едва не погиб, мог быть чистой случайностью. Бернар о нем не упоминал. Что же касается безапелляционного заявления Бернара, что в Филиппа стрелял именно Рауль, то я вообще не считала его заслуживающим какого-либо доверия. Даже мертвецки пьяный и уверенный в своей возлюбленной мужчина сто раз подумал бы, прежде чем высказать подобное обвинение, если бы это было правдой. И потом, на балу...

Но здесь воспоминания сплетались в такой спутанный клубок, что я, словно Алиса среди игральных карт, попыталась отшвырнуть их от себя. Неужели я должна поверить, что мои воспоминания так же мертвы и фальшивы, как эти карты, что я должна сложить их в ящик и через много лет достать их, когда они выцветут и запылятся, и раскладывать в одиночестве как пасьянс? Да, остается только это. Я не могу рисковать жизнью ребенка. Рауля следует считать виновным, пока он не докажет свою непричастность. Рауль здесь, но мы не можем просить его о помощи.

— Мадемуазель, — шепнул мне на ухо Филипп.

Я открыла глаза. Его лицо было рядом с моим. Он был испуган.

— Там, на вершине за нами, кто-то есть, — выдохнул он. — Он только что вышел из леса. Мне кажется, это Бернар. Как вы думаете, он тоже в этом замешан?

Я кивнула и быстро приложила палец к губам, потом осторожно подняла голову и всмотрелась сквозь завесу ветвей в склон, который находился у нас за спиной. Сначала я различила только деревья и кусты, но потом нашла его. Это был Бернар. Он был над нами, на расстоянии примерно двухсот ярдов, рядом с высокой лиственницей. Мне не надо было говорить Филиппу, чтобы он держался поближе ко мне; оба мы лежали в нашей зеленой норке тихо, как притаившиеся кролики. Бернар стоял неподвижно, обшаривая взглядом лежащий под ним склон. Прошло несколько минут. Он смотрел в нашу сторону. Взгляд его, казалось, остановился на нас, потом, скользнув в сторону, вернулся...

Он быстро спускался по склону туда, где были мы.

Думаю, что кролик лежит неподвижно в норе, когда смерть подползает к нему, только потому, что надеется — хотя у него нет никаких оснований для этого, — что смерть его минует. Мы лежали неподвижно.

Он не спеша прошел половину пути, и вдруг я услышала знакомое урчание мотора возвращающегося «кадиллака» .

Я крепко сжала руку Филиппа, лежавшую среди коротких стебельков травы, и, повернув голову, старалась разглядеть, что делается на дороге. Я напряглась, боясь, что не выдержу и помимо своей воли брошусь прямо под машину.

До сих пор не знаю, побежала бы я к нему или нет, но не успела я пошевелиться, как услышала легкий скрип тормозов. Машина затормозила на гравии, но остановилась, только проехав примерно еще пятьдесят ярдов. Сквозь ветки я увидела Рауля. Он посмотрел вверх, туда, где находился Бернар, и дважды нажал на кнопку сигнала. Бернар остановился. Рауль поднял руку. Бернар повернулся и быстро зашагал к машине. Перепрыгнув через канаву, он подошел к дверце машины. Рауль что-то сказал, Бернар покачал головой, потом сделал широкий жест, включающий все окрестные места от того места, где мы лежали, до Дьедонне. Рауль подал ему знак, и Бернар, обойдя машину спереди, сел рядом с ним.

«Кадиллак» медленно проехал мимо нас. Рауль, наклонив голову, зажигал сигарету. Бернар что-то серьезно говорил ему.

Я повернулась к Филиппу, и наши глаза встретились.

Через некоторое время я медленно поднялась и протянула мальчику руку.

— Пойдем, — сказала я, — свернем с дороги и найдем где-нибудь местечко, чтобы поесть.

Мы поели и повернули в лес. Там не было ни души. Через некоторое время тропа, по которой мы шли, вывела нас из дикой чащи куманики и жимолости на небольшую зеленую поляну; и там, не очень далеко от нас к северу, мы увидели наконец голубые просторы озера Леман, проглядывающие сквозь стволы покрытых почками деревьев.