Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы - Диана Гэблдон

— Я не знаю, — отозвалась Клэр, — но очень удачно, что не отправили. Он… он был, — быстро поправилась она, но недостаточно быстро, и Роджер успел заметить оговорку, — сильно подвержен морской болезни. — Она указала на слегка волнующуюся поверхность озера. Даже плавание по такой спокойной воде могло заставить его позеленеть.

— А ты страдаешь от морской болезни? — спросил Роджер, с интересом взглянув на Брианну.

Девушка покачала головой, и рыжие волосы разметались по ветру.

— Нет. — Она погладила свой голый живот. — Кованое железо.

Роджер рассмеялся.

— Значит, можно покататься по озеру. В конце–то концов, у тебя каникулы.

— Правда? Это было бы здорово. А рыба здесь водится?

Брианна прищурила глаза от солнца, с надеждой глядя на темную гладь озера.

— Конечно. Я много раз ловил в Лох–Нессе лосося и угрей, — заверил ее Роджер. — Итак, отправляемся в Друмнадрохит и там, на пристани, наймем лодку.

Поездка в Друмнадрохит удалась как нельзя лучше. Стоял один из тех ясных, солнечных летних деньков, которые побуждают великое множество туристов в августе и сентябре устремляться в Шотландию. Съеденный им сытный завтрак, приготовленный Фионой, и добрый ланч, дожидающийся в корзинке, а главное, общество Брианны Рэндолл, чьи длинные волосы развевались на ветру, убеждали Роджера в том, что мир устроен наилучшим образом и все в нем идет как надо.

И о результатах их исследования он мог позволить себе говорить с удовлетворением. Для этого ему пришлось взять в колледже дополнительный отпуск на летний семестр, но дело того стоило.

Когда он нашел запись о высылке Джеймса Фрэзера, ему потребовалось еще две недели упорной работы и расследований — вместе с Бри они даже съездили на выходные в Озерный край, — но завершились поиски обнаружением того, при виде чего Брианна взвизгнула от восторга, нарушив чопорную тишину читального зала библиотеки Британского музея. Им пришлось удалиться в сопровождении волн ледяного осуждения, но находка была бесценной.

Королевский акт о помиловании, заверенный печатью Георга Третьего, датированный тысяча семьсот шестьдесят четвертым годом, на котором значилось имя Джеймса Алекса Маккензи Фрэзера.

— Мы подбираемся все ближе, — радостно объявил Роджер, разглядывая фотокопию акта о помиловании. — Мы уже чертовски близко!

— Близко? — переспросила Брианна, но потом отвлеклась, увидев, что подъезжает их автобус, и разговор на эту тему не продолжила.

Зато Роджер поймал на себе взгляд Клэр: она знала, что он имел в виду.

В какой бы степени ни занимало происходящее Брианну, Клэр оно затрагивало несравненно сильнее. Ведь это она, ступив в круг камней на Крэг–на–Дун в тысяча девятьсот сорок пятом году, исчезла, провалившись в прошлое и оказавшись в тысяча семьсот сорок третьем. Прожив с Джейми Фрэзером почти три года, Клэр вернулась, пройдя сквозь те же камни, в апреле тысяча девятьсот сорок восьмого года, то есть спустя почти три года после исчезновения.

Из всего этого следовало — если допустить как возможность, что ей захочется снова вернуться в прошлое через камни, — она, скорее всего, окажется там спустя двадцать лет после своего исчезновения оттуда, в тысяча семьсот шестьдесят шестом году. А нам теперь точно известно, что за два года до тысяча семьсот шестьдесят шестого Джейми Фрэзер был жив и здоров. Если он прожил еще два года и если Роджер сумеет найти его…

— Вот, смотри! — неожиданно прервала Брианна ход его размышлений. — «Лодки напрокат».

Она указала на табличку в окне паба на пристани, и Роджер направил машину на свободное место парковочной стоянки, больше не думая о Джейми Фрэзере.

— Интересно, почему мужчинам–коротышкам так нравятся высокие женщины?

Голос Клэр за спиной Роджера эхом повторил его собственные мысли с удивительной точностью — и не в первый раз.

— Может быть, синдром мотылька, летящего на огонь? — предположил Роджер, нахмурившись при виде того, как восхищенно смотрел на Брианну маленький бармен.

Они с Клэр стояли перед стойкой, дожидаясь, пока клерк выпишет квитанцию, в то время как Брианна покупала кока–колу и коричневый эль к их ланчу.

Молодой бармен, который доходил Брианне примерно до подмышек, лез из кожи вон, предлагая маринованные яйца и ломтики копченого языка и при этом не сводя с возникшей перед ним богини восторженного взгляда. Судя по смеху, Брианна находила молодого человека забавным.

— Я всегда говорила Бри, чтобы она не связывалась с коротышками, — сказала, глядя на это, Клэр.

— Правда? — сухо спросил Роджер. — Что–то я не заметил, чтобы вы очень преуспели, давая материнские советы.

Клэр рассмеялась, не обращая внимания на то, что он слегка надулся.

— Ну да, в общем, я этим не злоупотребляла. Но когда дело касается столь важного вопроса, поневоле вспомнишь о материнском долге.

— Что–то не так с низкорослыми мужчинами? — осведомился Роджер.

— Не добившись своего, они, как правило, становятся противными. Ну словно мелкие собачонки, сообразительные и пушистые, но стоит их рассердить, и они, скорее всего, больно цапнут за лодыжку.

Роджер рассмеялся.

— Это наблюдение — результат многолетнего опыта, как я полагаю?

— Верно. Я никогда не встречала дирижера оркестра ростом более пяти футов, и практически все они являли собой образчики порочности. Зато высокие мужчины… — Она слегка улыбнулась, окидывая взглядом его фигуру ростом шесть футов три дюйма. — Высокие мужчины почти всегда отличаются нежностью и деликатностью.

— Нежностью, говорите? — произнес Роджер, скользнув оценивающим взглядом по бармену, нарезавшему для Брианны заливное из угря.

На лице девушки отразилась настороженность и недоверие, но она наклонилась вперед и, наморщив нос, взяла предложенный на вилке кусочек.

— Нежностью к женщинам, — продолжила свою мысль Клэр. — Я всегда считала, это потому, что они понимают: им ничего не нужно доказывать. И так совершенно очевидно, что они могут делать что угодно, хотите вы от них этого или нет. Им незачем стараться это доказывать.

— Тогда как низенький мужчина… — подсказал Роджер.

— Тогда как коротышка знает, что он ничего не может сделать, пока ему не позволят. Осознание этого его бесит, вот он и старается все время что–то делать, лишь бы доказать, что он на это способен.

— Ммфм.

Роджер произвел шотландский горловой звук, который означал одновременно и одобрение проницательности Клэр, и нежелание признавать за барменом права доказывать Брианне что бы то ни было.

— Спасибо, — поблагодарил он клерка, подавшего ему через стойку квитанцию. — Бри, ты готова?

Озеро было спокойным, а клев вялым, но находиться на воде было приятно: августовское солнышко грело спины, с ближнего побережья ветерок доносил запах малинника и нагретых солнцем сосен. Подкрепившись снедью из корзинки, все почувствовали, что их клонит в сон, и вскоре Брианна свернулась клубочком на носу лодки и заснула, уткнув голову в куртку Роджера. Клэр сидела на корме, жмурясь, моргая, но все же не поддаваясь дреме.