Право на одиночество - Ника Соболева

Я криво ухмыльнулась.

— И не расскажу. Я после того дня месяц в себя приходила. Так что извини — эту тайну я унесу с собой в могилу.

— Ну ладно, — Светочка пожала плечами. — Есть темы и поинтереснее, чем Эльмир Рашидов.

Поморщившись, я опять погрузилась в работу. Но навязчивые воспоминания всё лезли в голову, не давая сосредоточиться…

В тот день исполнилось четыре месяца с начала моей работы в «Радуге». Я была в прекрасном настроении, сдав в институте важную промежуточную контрольную на «отлично». Ломов вызвал меня к себе для обсуждения какого-то проекта, и я побежала к нему с улыбкой на лице. Светочки в тот день не было, она отпросилась для похода к врачу.

Минут через пятнадцать после начала нашего с Ломовым маленького совещания в комнату вдруг вошёл человек. Просто вошёл, не постучавшись. Открыл дверь — и вот, он здесь. Я ожидала, что Михаил Юрьевич сейчас что-нибудь скажет этому нахалу, однако главный редактор не сделал ничего подобного. Он вдруг подскочил, слегка побледнел и протянул руку вошедшему.

— Эльмир, очень рад тебя видеть…

Я сразу догадалась, кто вошёл в кабинет. Эльмир Рашидов, наш непосредственный владелец, человек, из чьего кармана я получала свою зарплату. И, взглянув на него один раз, я внутренне похолодела.

Это был не человек — ходячая сталь. Или автомат Калашникова. Или… не знаю! Но при одном взгляде на него я поняла: смертельно опасен, рекомендуется вести себя очень осторожно, потому что он ничего не прощает. Никогда!

Высокий рост, плавные движения, мускулистое, но немного худощавое телосложение, темные волосы с лёгкой проседью и огромные тёмно-карие, почти чёрные, глаза — вот что я увидела, взглянув на Рашидова впервые…

— Не могу ответить тебе тем же, Миша, — насмешливый голос. Но очень красивый, бархатный такой. Этим голосом только женщин совращать. Интересно, как Рашидов их совращает, если при одном взгляде на него единственное моё желание — это залезть под стол и завыть от ужаса?

Даже теперь, спустя пять лет, я понимала, что Рашидов был единственным человеком в моей жизни, кого я по-настоящему испугалась. Я испугалась его даже больше, чем того насильника, которого наняла Крутова.

— Ты протащил этот проект? — спросил Рашидов, бросив на стол Ломова какую-то папку.

Михаил Юрьевич внимательно изучил содержание папки. Со своего места я совершенно не могла рассмотреть, что там лежало, но по дальнейшему содержанию разговора догадалась, о каком проекте шла речь. Серия «Творю своими руками» не оправдала ожиданий Ломова, да и не только его — возможно, причина была в слишком высокой цене, ведь качество картинок и полиграфии там было на уровне.

— Да, — Ломов кивнул. Я в это время смотрела на Рашидова и, узрев выражение его лица, чуть не завизжала от ужаса. Михаил Юрьевич слегка побледнел.

— А теперь ты мне всё подробно объяснишь. Кто тебя надоумил утвердить этот проект, ну или зачем ты это сделал… Давай, рассказывай.

И, обернувшись, Рашидов вдруг заметил меня. Я сидела на стульчике в углу, обложенная со всех сторон различными бумажками и книгами. Страх захлестнул меня с головой, когда я увидела, с каким выражением на лице он смотрит на меня. Так смотрят на таракана, которого собираются прихлопнуть тапком.

— О, — губы изогнулись в издевательской усмешке, — какая цыпочка. Твоя?

Я не видела Ломова в тот момент — не могла отвернуться от тёмно-карих глаз Рашидова, которые просто пригвоздили меня к месту.

— Можно сказать и так, — тихий ответ Михаила Юрьевича меня удивил. И что сиё означает?

А ещё я с ужасом заметила, что Рашидов что-то для себя понял, потому что он как-то странно улыбнулся. А потом, отвернувшись наконец от меня, сказал:

— Жаль. Итак, я тебя слушаю.

И сел рядом со мной, грубо скинув все бумаги на пол. К моему ужасу — впрочем, этот ужас не прекращался с того момента, как Рашидов вошёл в кабинет — он ещё и небрежно обнял меня за плечи! Я дёрнулась, но он так грубо сжал мне плечо, что желание сопротивляться тут же пропало.

Следующие полчаса были самыми кошмарными в моей жизни. Исключение составляют, пожалуй, только вечер того же дня и день смерти родителей…

Ломов рассказывал о причинах провала нового проекта, о том, почему он думал иначе, о своих ошибках. А я, сидя рядом с Рашидовым, чувствовала его реакцию на каждое слово своего начальника. Главным образом по руке, лежавшей на моём плече. Когда Михаил Юрьевич говорил что-то неприятное, рука Рашидова сжималась сильнее, а если наоборот — расслаблялась и начинала легко меня поглаживать. Я даже не знала, что хуже.

Я толком не помню, чем закончилась эта встреча. Кажется, наш «биг босс» решил всех простить. В любом случае, когда он наконец вышел за дверь, попрощавшись с Ломовым, я уже была на грани обморока.

— Наташа, — бросился ко мне Михаил Юрьевич, — ну давай, приходи в себя. Я знаю, Рашидов страшный человек, но уже всё, он ушёл. Поверь, я всегда сумею с ним договориться. Прости, что не попросил его отсесть от тебя подальше, но так было бы только хуже.

— На коленки бы меня посадил, наверное, — попыталась пошутить я. К моему удивлению, Ломов даже не улыбнулся.

— Я тебя заранее предупреждаю, — тихо сказал Михаил Юрьевич. — Чем меньше ты будешь общаться с Рашидовым — тем лучше. Он появляется здесь только в том случае, если возникают большие проблемы. Поэтому лучше держись от него во время таких визитов подальше.

Можно было бы и не предупреждать. Я скорее согласилась бы войти в вольер к тиграм, чем ещё раз по доброй воле встретиться с этим человеком.

Но, к сожалению, я увидела его ещё один раз. И вся ситуация в кабинете Ломова показалась мне цветочками по сравнению с тем, что случилось вечером в тот же день…

Я шла домой. Уже стемнело, холодный ветер пробирал до костей. Рядом затормозила машина. И я даже не успела опомниться, как открылась задняя дверь и меня просто силой втащили внутрь, зажав ладонью рот.

Я почувствовала, как машина резко стартовала, набирая скорость. Тот, кто был на заднем сиденье, легко зафиксировал меня под собой и методично расстёгивал пальто, не обращая внимания на мои руки, которыми я пыталась от него отбиться. Его не смущало даже то, что я с самого начала кусала зажавшую рот руку.

Внезапно загорелся неяркий свет, и я наконец увидела, кто так настойчиво меня раздевает — Рашидов!

Вот тогда я по-настоящему испугалась. Липкий пот выступил на лбу, я с ужасом уставилась на своего мучителя и что-то промычала.

Рашидов откровенно заржал. Он уже расстегнул пальто и с явным удовольствием принялся за пуговицы на блузке.

— Ты симпатичная цыпочка. Я сразу понял, что ты не его любовница, — он хмыкнул.

Я вновь замычала. Нахмурившись, он почему-то убрал свою руку с моего рта.

— З-з-зачем? — только и смогла выдавить я, дрожа от липкого ужаса, из-за которого всё моё тело свело судорогой.