Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

Лицо его исказила гримаса, и Скарлетт поняла, что сказалачто-то не то. Он снова отвернулся и стал смотреть в окно.

— Я не хочу, чтобы меня прощали. Я хочу стоять насобственных ногах, и пусть ко мне относятся так, как я заслуживаю. Ну, что ясумел совершить в жизни? Пора мне чего-то достичь или уж пойти ко дну пособственной вине. Слишком долго я живу на вашем иждивении.

— Но я же предлагаю вам половину доходов с лесопилки,Эшли! И вы будете стоять на собственных ногах, потому что.., понимаете, это жебудет и ваше предприятие.

— Все равно это ничего не меняет. Я ведь не могу купитьу вас половину лесопилки. Я приму это в качестве подарка. Но я уже слишкоммного получил от вас подарков, Скарлетт, — и пищу, и кров, и даже одеждудля себя, и для Мелли, и для малыша. И никак с вами не расплатился за это.

— Конечно же, расплатились! Да Уилл в жизни не мог бы…

— Безусловно, я теперь могу вполне прилично колотьдрова.

— Ох, Эшли! — в отчаянии воскликнула она; глаза еенаполнились слезами от этих иронических ноток в его голосе. — Что с вамипроизошло после моего отъезда? В вас появилось столько жесткости, столькогоречи! Вы не были таким.

— Что произошло? Нечто весьма примечательное, Скарлетт.Я задумался. А я, по-моему, еще ни разу по-настоящему ни над чем не задумывалсяс конца войны и до вашего отъезда. Я пребывал в каком-то состоянии отупения —ел, спал, и больше ничего мне не было нужно. Но когда вы уехали в Атланту,взвалив на свои плечи мужское бремя, я вдруг увидел себя в подлинном свете,увидел, что я не только не мужчина, но и вообще не человек. С такой мыслью неочень приятно жить, да я и не хочу больше так жить. Другие мужчины вернулись свойны куда более обездоленные, чем я, а вы посмотрите на них сейчас. Вот я ирешил уехать в Нью-Йорк.

— Но.., нет, я просто ничего не понимаю! Если вы хотитеработать, то почему непременно надо работать в Нью-Йорке, а не в Атланте? Ипотом — моя лесопилка…

— Нет, Скарлетт. Это мой последний шанс. Я еду наСевер. Если же я переберусь в Атланту и начну работать на вас, я погибну.

«Погибну.., погибну.., погибну» — словно погребальный звон,страшным эхом отозвалось в ее душе. Она быстро подняла взгляд на Эшли — егопрозрачно-серые, широко раскрытые глаза смотрели сквозь, нее, куда-то вдаль,провидя судьбу, которой она не видела и не могла понять.

— Погибнете? Вы хотите сказать.., вы сделали что-тотакое, за что янки в Атланте могут вас схватить? Я имею в виду: помогли Тонибежать, или.., или… Ох, Эшли, но вы же не в ку-клукс-клане, нет?

Он быстро перевел на нее взгляд, вернувшись из своегодалека, и по лицу его промелькнула улыбка, хотя взгляд остался задумчивым.

— Я совсем забыл, что вы все понимаете буквально. Нет,я боюсь не янки. Я просто хочу сказать, что если поеду в Атланту и снова примуот вас помощь, то навсегда схороню надежду когда-либо встать на собственныеноги.

— А-а, — с огромным облегчением выдохнулаона, — значит, дело только в этом!..

— Да, — снова улыбнулся он, и эта улыбка придалаего лицу еще более холодное выражение. — Только в этом. Речь идет всеголишь о моей мужской гордости, о моем уважении к себе и, если угодно, о моейбессмертной душе.

— Но, — поспешила она подойти к делу с другойстороны, — вы же постепенно можете выкупить у меня лесопилку, она станетвашей собственностью, и тогда…

— Скарлетт, — резко перебил он ее, — я жесказал: нет! Есть и другие причины.

— Какие?

— Вы знаете их лучше, чем кто-либо другой.

— А-а, это! Ну.., тут все будет в порядке, —заверила она его. — Я ведь дала слово тогда, зимой, во фруктовом саду, и ясдержу его и…

— В таком случае, вы уверены в себе больше, чем я. Я быне мог поручиться, что сдержу слово. Мне не следовало бы этого говорить, но яхочу, чтобы вы поняли, Скарлетт. Больше я об этом ни слова не скажу. Кончено.Как только» Уилл и Сьюлин обвенчаются, я уеду в Нью-Йорк.

Растревоженный взгляд больших, горящих глаз на секундувстретился с ее взглядом, и Эшли стремительно пересек комнату. Мгновение — и онуже взялся за ручку двери. Скарлетт в смертельной тоске смотрела на, него.Разговор был окончен, она проиграла. Внезапно ослабев от страшного напряжениявсего этого дня, от горя и постигшего ее разочарования, она почувствовала, чтонервы у нее сдают, и, всхлипнув «Ох, Эшли!», бросилась на продавленный диван игорько разрыдалась.

Она услышала, как он неуверенно отошел от дверей и,склонившись над нею, снова и снова беспомощно повторяет ее имя. Из кухни черезхолл быстро простучали каблучки, и в комнату вбежала Мелани — в широкораскрытых глазах со была тревога.

— Скарлетт.., с ребенком ничего?.. Скарлетт уткнуласьголовой в пыльную обивку дивана и снова всхлипнула.

— Эшли.., он такой гадкий! Такой проклятуще гадкий!.,такой отвратительный!

— О господи, Эшли, что ты ей сделал? — Меланипоспешно опустилась па пол рядом с диваном и обняла Скарлетт. — Что ты ейсделал? Как ты мог! А что, если бы у нее случился выкидыш! Ну, хватит, мояхорошая, положи головку на плечо к Мелли! Что же все-таки случилось?

— Эшли.., он такой.., такой упрямый и гадкий!

— Эшли, ты меня удивляешь! Чтобы так расстроить Скарлетт— в ее-то положении, да еще когда мистера О’Хара едва засыпали землей!

— Да не приставай ты к нему! — вне всякой логикивскричала Скарлетт, внезапно подняв голову с плеча Мелани; ее жесткие черныеволосы вывалились из сетки, лицо было залито слезами. — Он имеет правопоступать как хочет!

— Мелани, — сказал Эшли, белый как полотно, —позволь, я тебе все объясню. Скарлетт была так добра, что предложила мне работув Атланте — быть управляющим одной из лесопилок…

— Управляющим! — возмущенно выкрикнулаСкарлетт. — Да я предложила ему половину доходов с этой лесопилки, а он…

— А я сказал ей, что уже условился и мы уезжаем наСевер, и она…

— О-о! — застонала Скарлетт и снова приняласьвсхлипывать. — Я ему все твержу и твержу, что он мне нужен.., что я никогоне могу найти на эту лесопилку.., что у меня будет скоро ребенок.., а онотказывается переехать! И вот теперь.., теперь мне придется продать лесопилку,и я знаю, что не смогу получить за нее хорошую цену, и я потеряю на этомденьги, и может, все мы будем голодать, а ему все равно. Он такой гадкий!

Она снова уткнулась головой в худенькое плечико Мелани, игоре стало постепенно отступать, вытесняемое разгоравшейся надеждой. Онапочувствовала в Мелани преданного союзника, поняла, как возмущена Мелани тем,что кто-то — пусть даже ее любимый муж — мог довести Скарлетт до слез. ИМелани, словно маленькая решительная голубка, впервые в жизни налетела на Эшлии принялась его клевать.