Цветок в его руках - Джоанна Линдсей

– Ты никогда не хотела подумать над предложением?

– Я люблю этот дом, но кроме того…

Элла не успела договорить: в дверях появился Диган, все его шесть футов три дюйма. Он почтительно поднес руку к полям шляпы, прежде чем ее снять, и к изумлению Макс, улыбнулся бабушке. Макс быстро их познакомила, но все же бабушка не сразу обрела дар речи. Даже улыбаясь, Диган все еще выглядел опасным.

– Садитесь, – неожиданно приказала Элла. – По какой бы причине вы ни помогали Макс, я буду вечно вам благодарна.

– Возможно, он в первую очередь захочет ванну, бабушка, – хихикнула Макс.

– Ты читаешь мои мысли, – согласился Диган.

– Вторая дверь направо. Мы накачали воды для ванны, только она не горячая. Но я сейчас нагрею, – предложила Макс, поднимаясь.

– Вы можете оставить вещи в комнате моего внука, мистер Грант, – сказала Элла.

Макс круто развернулась:

– Он не будет делить комнату с Джонни!

– Все в порядке, дорогая. Джонни ночует в другом месте.

– Диган будет жить в одной комнате со мной. Нужно создать впечатление, что мы действительно муж и жена.

Диган спешно решил уйти:

– Дайте мне знать, когда решите.

Макс гневно уставилась ему в спину. Он, очевидно, не желал объясняться.

Обняв Эллу за плечи, она прошептала:

– Все хорошо. У нас была брачная ночь.

– Максин Доусон!

Макс поежилась и решила, что ложь будет самым быстрым способом окончить эту неловкую беседу.

– Нам пришлось. Грейди шпионил за нами. Если Карл узнает, что брак ненастоящий, я снова окажусь в его власти и он получит все. Кроме того… мне нравится делить постель с мужем, – призналась она шепотом.

– Так вы останетесь вместе?

– Нет, но…

– Вы останетесь вместе, – твердо объявила Элла.

Макс тяжело вздохнула, поскольку никогда не могла спорить с Эллой. Позже, после отъезда Дигана, она постарается объяснить, почему этот брак долго не продлится.

Но сейчас у нее было дело поважнее:

– Где Джонни?

– В доме мэра, полагаю. Там ему больше нравится. Мэр сбил его с толку и заморочил голову модной одеждой и слугами, выполняющими его желания, а также обещаниями послать его осенью в колледж на Восток.

– И он выбрал все это после того, как стрелял в Карла, пытаясь меня спасти? Его не заставляют оставаться там из-за этого дурацкого постановления об опекунстве?

– Для него это смена обстановки, и трудно его винить в чем-то. Он был так одинок и очень скучал. Только и твердил о том, что уйдет в море, как отец.

– Но он же не собирался оставить тебя одну? – нахмурилась Макс.

– Нет, он ждал, когда этот кошмар закончится и ты приедешь домой… или тебя привезут. Мэр заверил его, что ты будешь здесь до того, как он уедет в школу. И Джонни все равно приходит сюда каждый день, чтобы помочь мне, так что увидишь его уже завтра, если не раньше.

– Но теперь он может вернуться домой. Диган стал членом нашей семьи, и это отменяет любое постановление об опекунстве.

– Не уверена, что Джимми захочет вернуться. Если он узнает, что ты остаешься здесь, возможно, тут же направится в ближайший порт.

В отличие от брата и отца Макс не желала побывать в чужих странах. Она уже навидалась многого в своей стране, такого, что лучше бы и не видеть. Но Джонни рассказывал ей о своей мечте путешествовать по миру, поэтому слова Эммы ее не удивили.

– Что бы ни решил Джонни, он достаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно, так что не стоит волноваться за него, бабушка.

– Я всегда буду волноваться за вас обоих, – проворчала Элла. – А ты даже не начала греть воду для мужа!

Мужа? Как убедить Эллу, что Диган ей не муж, если Макс так мечтает о том, чтобы он с ней остался?