Точно как на небесах - Джулия Куин

И это будет прекрасно.

Гонория последний раз взглянула на мужчин, толкавших друг друга, хотя уже и не с такой силой. Она может спокойно вернуться в зал. Кто-то должен рассказать матери, что Дэниел вернулся.

– Куда ушла Гонория? – спросил Дэниел несколько минут спустя.

Они сидели на полу, опершись спинами о стену. Маркус согнул ноги, Дэниел, наоборот, широко раскинул. В какой-то момент они перестали тыкать и толкать друг друга и тихо осели у стены, морщась от боли, осознав наконец, что они друг с другом сделали.

Маркус поднял голову и огляделся.

– Вернулась на праздник, очевидно. – Он искренне надеялся, что Дэниел больше не полезет в драку. Маркус не был уверен в своих силах.

– Ты выглядишь чертовски плохо, – заметил Дэниел.

Маркус пожал плечами.

– Ты выглядишь еще хуже.

– Ты ее целовал, – сказал Дэниел. Маркус раздраженно взглянул на него.

– И?

– И что ты будешь делать дальше?

– Я собирался попросить ее руки, когда ты ударил меня в живот.

Дэниел поморгал.

– О.

– А какого черта, ты думал, я собираюсь делать? Соблазнить ее, а потом бросить волкам?

Дэниел напрягся, глаза его вспыхнули яростью.

– Ты ее собла…

– Не надо, – оборвал его Маркус, подняв руку. – Не надо задавать этот вопрос.

Дэниел прикусил язык, но с подозрением оглядел Маркуса.

– Не надо, – на всякий случай повторил Маркус.

Он ощупал свою челюсть. Проклятие, как больно. Он перевел взгляд на Дэниела, рассматривавшего распухшие костяшки пальцев. – И кстати, добро пожаловать.

Дэниел поднял брови.

– В следующий раз предупреждай, когда собираешься прибыть.

Дэниел, казалось, собирался ответить, но в конце концов просто хмыкнул.

– Твоя мать три года не упоминала твоего имени, – тихо заметил Маркус.

– Почему ты это говоришь мне?

– Ты уехал. Ты уехал и…

– У меня не было выбора.

– Ты мог вернуться, – отмахнулся Маркус. – Ты знаешь, ты…

– Нет, – перебил его Дэниел. – Не мог. Кто-то следил за мной на континенте.

Маркус помолчал.

– Прости. Я не знал.

– Все нормально. – Дэниел вздохнул и оперся затылком о стену. – Она ни разу не ответила на мои письма.

Маркус поднял глаза.

– Моя мать, – уточнил Дэниел. – Я не удивлен, что она ни разу не упомянула моего имени.

– Гонория сильно переживала, – мягко заметил Маркус.

Дэниел сглотнул.

– Как долго вы… э…

– Этой весной.

– Что случилось?

Маркус почувствовал, что улыбается. По крайней мере уголком рта. Второй уголок слишком оплыл.

– Это долгая история, – признался он. Казалось не правильным рассказывать о кротовой норе, о вывихнутой лодыжке, о пирожных. Все это – только события, а не то, что произошло в его сердце.

– Ты ее любишь?

Маркус поднял глаза. И кивнул.

– Ну что ж. – Дэниел повел плечом. Вот и все. Больше им нечего обсуждать. Больше они и не будут это обсуждать, понял Маркус. Они мужчины, и таков их обычай. Он протянул руку, собираясь похлопать Дэниела по ноге или, может, по плечу. Но вместо этого ткнул его локтем в бок.

– Рад, что ты дома.

Дэниел помолчал несколько секунд.

– И я, Маркус. И я.