Свидетельница - Алина Знаменская

Мне хотелось плеснуть ей в лицо водой.

– Чего ты от меня хочешь? – спросила я.

– Отпусти его. Пожалей. Развяжи ему руки.

– Не дождешься, – упрямо заявила я. Мне необходимо было ей противоречить. От боли хотелось причинить боль другому.

– Он не любит тебя.

– Пусть скажет об этом сам.

– Теперь я вижу, что разговаривать с тобой бесполезно, – заметила она, поднимаясь из-за столика. – Учти, я буду бороться.

– Я тоже, – немедленно ответила я.

Марина аккуратно придвинула стул к столику и направилась к выходу – высокая, тонкая, гибкая.

Как я собиралась с ней бороться? Это ведь только заявить легко.

У меня перед глазами стояла Иришка. В тот день весной, когда у дома Черновых – Гориных она оглянулась и не увидела Игоря. У меня ее глаза так и стояли в памяти – удивленные, обиженные. Ради нее я готова была на все, чтобы вернуть Игоря. Я ругала себя за прошлые свои обиды и дурацкое поведение, за свои эмоции и порывы.

Но Игорь теперь был далеко. Что я могла?

Я могла только ждать. И делать то, что должна.

А дел было полно, особенно на работе. Заканчивался учебный год. Мне предстояло вывезти свой класс на природу, а это всегда очень хлопотно. Нужно найти сопровождающих, подготовить игры и организовать питание. И одновременно с этим – готовить ведомости, списки детей в школьный лагерь, проводить репетиции утренника и делать многое, многое другое.

Обычно самая большая сложность состояла в том, чтобы найти сопровождающих. Но здесь все решилось само собой – пойти с нами в поход изъявили желание мои родители. Это снимало сразу массу проблем.

В поход мы решили отправиться в Липовый овраг, туда, где обычно устраивались наши семейные пикники. И вот на школьном автобусе мы выехали за ворота интерната. Кроме моих родителей и Иришки, с нами отправились Анжела с дочкой Дашей, бабушка Юли Зуйко и моя подруга Ксюша – наш спонсор. Она не только согласилась обеспечить питание, но и вызвалась поехать с нами.

– Ну все, господа учителя! – возвестила Ксюха, едва автобус покинул шумный городской проспект и выехал за город. – Кончились ваши мучения! Завтра, насколько я понимаю, уроков не будет?

– Уроков-то не будет, – согласилась Анжела. – Но мучения не кончились, увы…

– Как – не кончились?

– Месяц – пришкольный лагерь, месяц – трудовой в агрохозяйстве…

– И тебя бросят на школьный лагерь? – повернулась ко мне подруга. – Или на трудовой?

Я пожала плечами.

– Ты на себя давно в зеркало смотрела? Тебе срочно необходимо в отпуск! И спать, спать, спать…

– Твоими бы устами…

– Анжела, ну скажи, что я права! – упорствовала Ксюха. – Ей нельзя ни дня оставаться в интернате. Я предлагаю идти ко мне администратором, а она еще что-то раздумывает.

– Ты сама еще не решила, что будешь делать с фирмой, – вяло отбивалась я.

– Уже решила. Пока оставлю все как есть, только поменяю администратора и менеджера по персоналу. Администратором поставлю тебя, а менеджером Лену. Она согласилась.

– Давай поговорим об этом после, – попросила я, заметив, что бабушка Юли Зуйко прислушивается к нашему разговору.

– Учти, решать придется в ближайшие дни, – невозмутимо бросила моя подруга. – Завтра я выхожу первый день на работу и намерена сразу там навести свои порядки.

В овраге, который, как на ладони, раскинулся перед остановившимся автобусом, вовсю цвели липы. Стоял медовый дух, гудели насекомые. Пестрая компания второклассников горохом высыпала наружу и огласила окрестности визгом и криками. Дети стали носиться по траве, как выпущенные на волю щенки. Только Карина крутилась у взрослых под ногами, стараясь уцепиться за мою подругу или за меня.

Мама, моя палочка-выручалочка, быстро увела ее готовить бутерброды. Папа организовал мальчишек в поход за хворостом, а мы с Анжелой стали расчищать площадку для подвижных игр. Издали я наблюдала, как идут дела у мамы и Карины. Кажется, они поладили. По крайней мере болтали весьма оживленно, даже смеялись чему-то.

Анжелу позвала Даша, и та убежала. Как только я осталась одна, ко мне подошла Юлина бабушка.

По выражению лица Тамары Павловны я сразу догадалась, что она чем-то озабочена.

– Светлана Николаевна, вы меня извините, – осторожно начала она, уводя меня под руку подальше от чужих ушей. – Я в автобусе случайно услышала ваш разговор с этой предпринимательницей…

– Это Ксения, моя подруга, – пояснила я.

– Ну да, я так и поняла, – кивнула Тамара Павловна. – Не скрою, я очень огорчена услышанным. Неужели это правда?

– Что именно?

– То, что вы хотите уйти из школы? Нет, я, конечно, понимаю, что зарплата учителя несоразмерна с трудом, но…

– Тамара Павловна, я…

– Я вас очень понимаю, миленькая вы моя! – горячо продолжала она. – Деньги в наше время значат очень много. Но… как бы поточнее выразиться? Много, но не все. Вы согласны? Есть такое понятие – призвание. Слово-то какое! Призвание… Человек при-зван. Вы меня понимаете?

Я кивнула. Тамара Павловна, собственно, и не нуждалась в том, чтобы я что-нибудь говорила. Она сама хотела высказаться. И я молчала.

– Дети у вас непростые, никто не спорит. Но вы нашли к ним подход. Они к вам привязались, разве я не права? Вы поймите меня как родительницу. Наши дети проучились первый класс, и у них сменилась учительница. Но мы о ней не жалеем, ушла и ушла. Но вы… Если и вы теперь уйдете, им снова привыкать к новой! А дети сложные, каждый с характером, их матери бросили, а теперь еще и учительница…

– Ну зачем вы так? – растерялась я. – Я еще ничего не решила.

– Не уходите, Светлана Николаевна! – взмолилась Зуйко. – Поработайте хотя бы еще год! Вы ведь сама мать, поймите меня…

– Ну я же объясняю вам, Тамара Павловна, я ничего еще не решила, – оправдывалась я, чувствуя, что снова на меня давят с двух сторон и я не принадлежу сама себе. – Пойдемте. Кажется, нас зовут.

Нас действительно звали играть в «вышибалу». Когда дети вдоволь наигрались в мяч, набегались по склону под липами, налазались по деревьям, всех позвали к «столу», который накрыли прямо на траве, на поляне.

Вот уж когда мне пришлось краснеть за моих подопечных! Дети совсем не умели есть. Особенно мальчишки. Хватали куски обеими руками, чавкали и громко болтали с набитыми ртами.

Тамара Павловна потихоньку делала внушение сидящему близ нее Ширяеву. Тот только посмеивался, набивая в рот сразу колбасу, банан и яйца. Все это он обильно запивал газировкой.

– Ребята, а почему с нами Скворцов не поехал? – спросила я. – Он не заболел?

– Не-а, – не прожевав, ответил Ширяев. – У него дедушка умер.