Свидетельница - Алина Знаменская

Бизнес отнимал все время у Петра, но она терпела. Знала, что муж живет на пределе – он не любил работать вполсилы, чем бы ни занимался.

Анжела сидела с дочкой, на работу не торопилась, училась заочно в институте. По выходным ездили на свой участок, смотрели, как идет строительство, планировали дизайн ландшафта. И все у них было в шоколаде.

Пока вдруг не случилась с Петей беда. Что послужило причиной, так до конца никто и не понял. Только вдруг, в один миг, активного финансиста Петра Сергеевича Дюльдина словно подменили. Он перестал реагировать на окружающий мир.

Это случилось весной, когда на дачах близ новенького, только что отстроенного двухэтажного особняка зацвели вишни и в воздухе стоял одуряющий медовый дух. Намаявшись в заграницах, вернулся домой Сережа, да не один. Привез с собой девушку – модель, подзабывшую русский язык и говорившую с нарочитым заметным акцентом.

Все собрались у родителей на даче, жарили шашлыки, пили вино. Всем было весело. Девушка-модель картаво восхищалась природой, домами, весной. Посидели и разошлись. А неделю спустя свекор заявил, что свежепостроенный дом, предназначавшийся старшему сыну, он отдает Сереже, поскольку тот вернулся на родину и собрался жениться. А Пете они построят новый, но – позже. Свекор сказал – как отрезал. Спорить с ним бесполезно. Анжела, конечно, возмущалась, но ее монологи слушал только муж на кухне их трехкомнатной квартиры. Она не молчала – сказала все, что думает, о Сереже, о Сергее Петровиче, о свекрови и о девочке-модели, которая за три года работы в Швейцарии умудрилась забыть русский язык, карьеры не сделала и вот теперь явилась на все готовое.

Говорила и говорила, пока не поняла, что муж-то ее как бы и не слышит. Или не слушает. Сидит и смотрит в одну точку. Тогда Анжела позвала его спать. Он послушно поднялся и пошел в спальню, разделся и лег. Как солдатик.

Анжела испугалась, но виду не подала. Она уже училась на психолога и знала, что от переутомления или нервного потрясения человек может впадать в апатию или даже в ступор. Лечится это покоем и сном.

И она решила дать мужу выспаться и даже утром не будить на работу. А речь о загородном доме пока вообще не заводить.

В ту ночь Анжела долго не могла заснуть. Все вспоминала последние дни. Может, у мужа на работе неприятности? Вспоминала его телефонные разговоры, обрывки невзначай брошенных фраз… Складывала это все в голове, перетасовывала, но пасьянс не выстраивался. Она никогда не старалась вникать в дела бизнеса мужа и свекра. «Утро вечера мудренее», – вспомнила Анжела, выпила успокоительное и уснула.

Утром поднялась тихонько и собралась на цыпочках выйти на кухню, чтобы приготовить завтрак. И увидела, что Петя не спит. Лежит и смотрит в потолок.

– Петь, ты спал? – заволновалась Анжела, подозревая, что муж всю ночь так и пролежал с открытыми глазами.

– Спал, – ответил он странным голосом. Как под гипнозом.

Анжела внимательно посмотрела на мужа:

– Тогда одевайся и идем завтракать.

Обычно первым делом после пробуждения Петя тянулся за телефоном, смотрел неотвеченные вызовы, делал несколько звонков. С телефоном он шел в ванную. Потом – на кухню.

В тот день он не вспомнил про телефон, а только сел на кровати, надел носки и остался так сидеть, пока за ним не вернулась Анжела. Увидев мужа, неподвижно сидящего в носках на разобранной постели, она запаниковала. Стала звонить свекру. Тот, конечно, приехал, но сделать ничего не смог. Ничего не смогли сделать и врачи, по которым всю весну, а потом и все лето таскали Петра Сергеевича. Его показывали разным светилам, возили в Москву. Но доктора разводили руками и говорили, что медицина здесь бессильна. Скорее всего Петр таким теперь и останется.

Верить в это никто не хотел, но время шло, а в поведении мужа Анжелы ничего не менялось. Теперь он жил у родителей, а жене и дочке его привозили по выходным. Свекор привозил Петю на машине в субботу, приводил в квартиру и оставлял на сутки. В воскресенье вечером они вместе с супругой приезжали, заваливали внучку подарками, забирали безучастного, бессловесного Петю и уезжали.

Свекор и прежде не очень-то считался со снохой, а теперь уж и подавно ни во что ее не ставил. Родители мужа именно ее обвинили в случившемся. Они считали, что она скрывает, что произошло между ней и Петей в тот злополучный вечер.

Еще в самом начале болезни сына свекор подготовил и сделал так, что Петя подписал все документы фирмы, из которых следовало, что его часть бизнеса переходит к отцу. Трехкомнатная квартира, где теперь жили Анжела с Дашей, была тоже оформлена на имя свекра.

Анжела осталась ни с чем. Раз в месяц родители мужа привозили ей «помощь» на ребенка – три тысячи рублей. Она осталась без денег, без мужа, без работы и без поддержки.

Правда, один раз за нее вступился друг семьи, однокурсник Пети, – Николай.

Друг мужа был военным, тоже финансистом, кое в чем разбирался. Узнав о том, что произошло, несказанно возмутился. И на кухне, упорно глядя на безучастного, отсутствующего Петю, долго втолковывал бедолаге о том, как подло и безжалостно поступили родители с его семьей.

Петя ничего не сказал. Казалось, Коле не удалось пробить броню его стойкого аутизма.

Но выходит, Коля все же проковырял маленькую дырочку в этой броне, поскольку свекор на другой же день позвонил Анжеле и долго кричал в трубку примерно те же слова, что я услышала нечаянно, став невольной свидетельницей воскресного свидания родственников. Получается, что Петя передал содержание разговора с другом и потребовал у родителей объяснений.

– Понимаешь, мне иногда кажется, что он не безнадежен, – горячо проговорила Анжела, доставая новую сигарету. – Ведь понимает же он! Понимает, только не чувствует. Словно загородился от всего мира.

– А как же ты? Как ты с этим всем живешь?

Я была поражена. Ведь на работе мы все привыкли видеть успешную, уверенную в себе Анжелу-психолога, которая всех выслушивала, старалась разобраться в проблеме, проводила с нами разные тренинги и тесты. Учила позитиву! А сама несла такой груз…

Анжела помолчала, покуривая. Потом призналась:

– Поначалу трудно приходилось. На работу без стажа никуда не брали. Устраивалась, куда возьмут, без разбора. Ребенок внимания требует, а я на трех работах. В торговом центре полы мыла и несколько дней в неделю няней подрабатывала. Потом вот в интернате место освободилось, спасибо – взяли.

– А я не могла понять, зачем тебе, жене бизнесмена, подрабатывать дежурным воспитателем по сменам? Да еще ребенка таскать с собой…

Анжела на мое замечание лишь усмехнулась невесело:

– Дашке это на пользу. Она у меня – человек. Однажды на Новый год свекор со свекровью притащили ей мешок игрушек. Ну, не знаю, зачем так много. Наверное, хотели внучку уверить в своей любви. А она, когда они ушли, грустно так говорит мне: «Зачем, мам, мне столько игрушек? Давай их девочкам в интернат отнесем, им ведь никто не подарит». Представляешь?