Три кольца для невесты - Сьюзен Стивенс

Дверь в кухню была распахнута, и Хавьер зашел внутрь. Пахло чистотой, но выглядела кухня изрядно потрепанной. Он протянул руку над древней раковиной, чтобы проверить, крепко ли держится оконная рама. За его спиной раздался едва различимый звук – просто выдох, легкое колебание воздуха. Хавьер обернулся и увидел ее.

Благие намерения тут же полетели в тартарары. При виде Рози Клифтон его тело отреагировало моментально, кровь забурлила, а мужское достоинство напряглось.

Она была такой юной, невинной, совсем не в его вкусе… Но ни один из этих аргументов не умалял ее достоинств. Заходящее солнце светило ей прямо в лицо. Она была похожа на окутанного золотистым сиянием ангела, готового пасть. Когда девушка приблизилась, он обратил внимание на ее наряд. Это чудовищное платье наверняка не один год провисело в магазине подержанных вещей, но на сеньорите Клифтон его фасон обрел сакральный смысл: платье облепило ее формы, не упустив ни одной детали.

– Дон Хавьер, – спокойно произнесла Рози.

– Сеньорита Клифтон. – Тон его был ледяным.

– Можно просто Рози, – предложила девушка, и, пока она говорила, он не мог оторвать взгляд от ее соблазнительных губ.

– Рози так Рози. – Хавьер покладисто кивнул.

Он мог бы сразу броситься в атаку, но девчонку не запугать. Сила ее добродушной натуры была неоспоримой. Протянув Хавьеру руку, Рози вздернула подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза, и от ее взгляда его напряжение усилилось до боли.

– Добро пожаловать в гасиенду Рио! – объявила она с улыбкой, как какому-то туристу. Затем, поняв свой промах, вместо того чтобы покраснеть или как-то выказать сконфуженность, Рози прикрыла рот ладошкой и хихикнула. – Ошибочка вышла, да?

Хавьер пристально смотрел на девушку, пытаясь разгадать ее. Он разгадал всех женщин в своей жизни, начиная с матери, которая едва его замечала, и заканчивая едкой и ироничной донной Анной. Толпы женщин казались Хавьеру открытой книгой, однако Рози Клифтон оставалась непонятной, и это его интриговало. Она была слишком хладнокровна для девушки из ниоткуда, у которой пару месяцев назад не было ничего, кроме пары тряпок.

Заметив в его взгляде подозрительность, Рози шагнула назад, прислонилась к столу и оперлась ладонями о деревянную столешницу, при этом ее грудь вызывающе приподнялась. Будь на ее месте другая, Хавьер расценил бы эту позу как приглашение. Но тут явно крылась некая хитроумная уловка…

– Что ж, не прошло и полугода, – поддразнила она его.

Он пожал плечами:

– Я прилетел сразу, как освободился.

Ее губы растянулись в насмешливой улыбке.

– Твоя тетя упоминала, что ты трудоголик.

На щеках Рози выступил легкий румянец, а глаза потемнели… Ее дыхание участилось, и от этого контуры полных грудей в тесном платье обозначились четче.

– Не буду спорить, дом настолько же твой, насколько и мой, – простодушно начала она.

– Спасибо на добром слове, – съехидничал он.

– Кстати, ты не забыл о мороженом? Я приготовила два вида.

Рози сомневалась, что когда-нибудь она сможет отнестись к Хавьеру как к обычному парню, а не как к аристократу с голубой кровью. Они разные во всем, но, поскольку изменить ничего нельзя, Рози решила вести себя естественно.

«Школа донны Анны», – подумала она, доставая пиалы. Наследство их уравняло. Теперь испанский гранд и домработница-сирота разделяют огромную ответственность. Но Рози считала, что условие, касающееся рождения наследника, делает ее положение более выигрышным. Других преимуществ у нее не было, но, поскольку дон Хавьер был чрезвычайно занятым человеком, его часть острова вполне могла достаться ей. Оставалось лишь ждать, но два года болтаться без дела девушка не собиралась. Ей хотелось, чтобы ситуация на острове как можно скорее сдвинулась с мертвой точки.

«А это по идее подразумевает сотрудничество», – расстроилась она, немного струхнув при виде неулыбчивого лица дона Хавьера.

Нагнувшись, Рози достала из морозильника две коробки с мороженым. На кухне царила настолько напряженная атмосфера, что в морозильнике, казалось, было теплее.

Что бы ни произошло дальше, она не примет решение, которое сочтет неправильным. Донна Анна учила ее, что главное – не быть тихоней и скромницей и не бояться задавать вопросы.

– Ванильное! – объявила Рози, открывая крышку. – А вот любимое донны Анны – со свежей клубникой. Собрала сегодня утром в саду…

– Я приехал не для того, чтобы есть мороженое, – сухо ответил истукан, оккупировавший ее кухню.

Хавьер не ожидал, что при второй встрече с ним Рози будет такой спокойной. У нее было время подумать и осознать безнадежность своего положения. Однако девушка выглядела абсолютно беззаботной. Она открыла шкаф, чтобы взять ложки, а он достал документы и положил их на середину стола.

Девчонка даже не заметила их – или притворилась, что не заметила, – но потом смерила его насмешливым взглядом.

– Что-нибудь официальное? – поинтересовалась она, перекладывая бумаги на край и ставя пиалы. – По виду, не сулит ничего хорошего. Донна Анна часто повторяла, мол, остерегайся юристов, Рози, и не верь никому, кроме себя… Ты какое будешь?

На мгновение Хавьер опешил. Обычно ему были по плечу любые сложные ситуации, но только не эта.

– Чего еще она советовала тебе остерегаться?

– Честно? – Рози скорчила смешную рожицу, погрузившись в раздумья. – Ничего. И никого. Под конец, когда твоя тетушка была при смерти, а я теряла своего лучшего друга, юристы и завещания заботили меня меньше всего.

Хавьер верил ей.

– Я посмотрю документы потом. Если ты не против.

Даже если бы он был против, все равно она занялась бы ими потом. Хавьер и сам терпеть не мог работать в спешке, поэтому спорить не стал.

– Но одно я сделать обязана, – сказала Рози. – Надеюсь, ты меня поддержишь в этом маленьком дельце.

– Смотря в каком, – отозвался он.

Если у них не получится сотрудничество, то по крайней мере это они должны выполнить вместе. Задуманная церемония имела для Рози особую важность. Прежде чем они продолжат войну, не будет лишним почтить память необыкновенной женщины, так много сделавшей для них обоих. Вот тогда все и выяснится.

– Я не буду мороженое, спасибо. – Дон Хавьер замахал рукой.

Ее живот скрутило от дурных предчувствий, но она упрямо гнула свою линию:

– Я настаиваю.

– Настаиваешь? – переспросил он, глядя на нее как на сумасшедшую.