Леди Макбет Маркелова переулка - Вера Колочкова

– А мы бы и не поехали, если бы жилье не обещали… – тихо проговорила Катя, глянув на Пашу.

– Так я о том и толкую! – поддержала ее Надя, останавливаясь. – Ну вот, мы и пришли… Сейчас я калитку открою, там замок хитрый…

Дом был абсолютно такой же, как и все дома в Маркеловом переулке. Дом-пряник, аккуратно облицованный рейкой. С каждого бока – по высокому крыльцу. Во дворе – травка зеленая, похожая на городской газон. И две тропинки от калитки, посыпанные мелким гравием. Справа у забора небольшое сооружение, напоминающее беседку – небольшой навес, под ним скамья с дощатым столом.

– Да, двор общий… – поймав ее взгляд, пояснила Надя. – Можно разгородиться, конечно, это уж как вы сами решите. А нам с Леней и так нормально… Кстати, вечером шашлыки можно пожарить, когда Леня придет. Мы там обычно отдыхаем, видите скамью под навесом? У нас и мангал имеется…

– Спасибо, Надя. Только нам бы устроиться для начала.

– Да, конечно, идите, осматривайтесь. А я пока ревизию наведу, какие у меня излишки посудные в хозяйстве есть…

Квартира Кате понравилась. Даже не ожидала такого великолепия. Кухня большая, светлая, на два окна, и гостиная большая, и еще две комнаты… В одной из комнат кровати стоят, рядышком сдвинуты. Видно, что больничные. И тумбочки рядом с ними больничные. Подсуетился Маркелов с казенной мебелью, заботу проявил. Приятно, конечно. Видно, что ждали их здесь. Вернее, Пашу ждали…

Вдруг ожил телефонный аппарат, примостившийся на тумбочке у кровати. Катя вздрогнула, глянула на Пашу:

– Это нам звонят, что ли?

Паша пожал плечами, осторожно снял трубку. И улыбнулся широко, благодарно:

– Да, Иван Григорьевич, да, отличное жилье, все понравилось… И хозяйке понравилось, да… Что? Еще мебель? Да не надо, наверное…

– Надо! Конечно, надо! – тихо прошелестела Катя, сердито замахав ладошками. – Тут ведь даже стола нет…

Вздохнула, потом повторила уже громче, чтобы слышно было в трубку:

– Паш, здесь даже стола нет! Хотя бы на кухню! И стулья, хотя бы два…

– Да, Иван Григорьевич, спасибо… Только неудобно как-то… Спасибо, спасибо!

Положив трубку, Паша глянул на нее с легким укором:

– Неловко как-то людей напрягать, Катюш… Сейчас еще мебель привезут…

– Почему неловко? По-моему, нормально. Надо сразу себя ставить пупом земли, Паш! Если себя сразу не поставишь, так и останешься навсегда молодым специалистом.

– Ты это серьезно, Кать? Про пуп земли?

– Конечно. Тебя же тут ждали? Ждали. Ты же не из милости к ним на хлеба напросился. Вот и пусть стараются, если ждали! И ты не сбавляй себе цену! Потому что и без тебя найдутся те, кто ее собьет до минимума. Кстати, надо было зарплату сразу оговорить, ты же будешь хирургией заведовать…

Она не договорила – оборвала свою речь, наткнувшись на удивленный Пашин взгляд. И улыбнулась испуганно:

– Ты чего так смотришь? Я что-то не то сказала?

– Ну почему же… Все правильно. Просто у тебя тон менторский какой-то. Таким тоном глупая воспитательница в садике с детишками разговаривает. Или раздраженный начальник отчитывает нерадивого подчиненного.

– Нет, что ты! Тебе показалось, Паш… Наверное, я просто устала…

С ней и впрямь, она вдруг почувствовала, происходило что-то неладное. Странное было внутри ощущение. Такое бывает, когда заканчивается ожидание чего-то хорошего. Ждешь его, ждешь, волнуешься, летишь предвкушением… И вот оно, хорошее, явилось наконец. Вот оно все, как по нотам. Прекрасный муж Паша с потенциальной карьерой, прекрасное жилье, и даже от Стасечки уехала далеко-далеко… Все, больше ждать нечего. Начинай жить новой счастливой жизнью. Но – ожидания жалко… Нет прежнего подъема и прежнего душевного трепета.

– Прости, Катюш! Идиот я… Совсем забыл про твое состояние… Может, прилечь хочешь? У нас где-то кружка железная есть, можно чаю заварить…

– Нет, не хочу я прилечь. Вон, посмотри в окно, к нам Надя уже идет…

Надя, как и обещала, снабдила на первое время молодую семью всем необходимым. В ее хозяйстве после проведенной ревизии нашлись и кастрюлька, и сковородка, и чашки с тарелками. И половичок домотканый, и портьеры на окна не новые, но чистенькие и отглаженные.

– Не побрезгуете, Катя? – ласково взглядывая исподлобья, спросила Надя.

– Нет, что вы, спасибо… Только давай на «ты», по-соседски. Так проще, по-моему.

– Ой, да конечно! – радостно улыбнулась Надя. – Давай, я тебе помогу окна помыть. А постельное белье у тебя есть?

– Не-а. Потом купим, с первой зарплаты.

– Хм… А спать на чем будете? Нет, что ты, это не дело… Давай-ка мы так с тобой поступим. У меня на подотчете есть несколько новых комплектов казенного белья, больничного, я принесу тебе парочку…

– А можно? Тебе ничего за это не будет?

– Да ну… Спишу потом как испорченное, и все дела. Так окна мыть будем? И пол бы надо помыть… Погоди, я ведро принесу! И швабру! Сейчас, Катюш, такой порядок наведем – любо-дорого посмотреть… Сама люблю, когда в доме чисто, чтоб все отмыто было до блеска! Мой Леня даже ругает меня – мол, на чистоте помешана. А чем плохо, правда?

– Спасибо, Надя. Но у тебя же давление…

– Да ничего! Когда хорошее дело делаешь, все болезни как рукой снимает! Давай начнем…

Так и началась ее новая жизнь – с уборки. Полнейшая проза. Правда, когда повесили портьеры на окна, когда расставили привезенную дополнительную мебель и постелили в гостиной домотканые Надины дорожки, немного веселее стало. Дом стал похож на дом. Ее – дом. Вернее, дом ее семьи…

А со следующего дня потянулись рабочие будни. Первый рабочий месяц перешел в следующий, июль плавно перетек в август… Пашу она практически не видела – как убегал с утра, так и пропадал до позднего вечера в своей хирургии. Про нее будто забыл. Нет, он был внимателен и заботлив, конечно, но… Не принадлежал ей всецело. И домой приходил уставший, выжатый как лимон. Что немного раздражало, конечно. Сначала немного, потом все больше и больше. И все время хотелось сказать ему что-то обидное, вроде того – заставь дурака богу молиться…

Нет, в самом деле! Чего уж так отдаваться всецело работе! А семья? А она, молодая жена? Почему она должна какие-то усилия предпринимать, чтобы хоть как-то обозначиться в его жизни? Еще и сказать ему ничего нельзя… Потому что ответить не соизволит, будет молчать в недоумении. Или выдавит из себя что-нибудь такое… Вроде как ситуацию объясняющее:

– Тебе сейчас вредно нервничать, Кать… Ты уж постарайся себя в руках держать, витамины попей…

Ага. Какой, мол, с тебя спрос, с беременной. Лучше бы спросил, каково ей приходится на этом дурацком сельском приеме… Когда надо пухлые бабьи животы ощупывать да слушать эти бесконечно фольклорные «пресекло», «скрутило» и «обнесло». Или «в бок садануло». И пахнет от них навозом и коровами… Фу!