Принцесса с плохой репутацией - Энни Уэст

– Я могу вам чем-то еще помочь?

– Нет, спасибо. Поблагодарите повара за печенье.

Оставшись одна, Мариса отхлебнула чаю и аккуратно откусила печенье. Оно было просто божественным – или показалось таким, потому что она ничего не ела с утра. Она прислушалась к себе – тошноты не было. Тогда она откусила еще.

Нужно было решить, что делать. Сначала, конечно, поездка в Лиму и еще одна проверка на беременность. Потом… Мариса запнулась. Она не знала, что потом.

Возвращаться на виллу в Бенгарии она не собиралась. Дом был полон воспоминаниями о Стефане. Кроме того, вилла принадлежала короне, и теперь ею владел дядюшка, а Марисе вовсе не улыбалось жить у него на содержании.

Девушка плотнее закуталась в плед. Ей нужен новый дом, поиски которого она так долго откладывала. Но где? Точно не в Бенгарии.

– Мариса?

Девушка резко обернулась на звук голоса, услышать который она не ожидала больше никогда в жизни. Она нервно стиснула тонкостенную чашку, ее сердце бешено заколотилось.

В дверях ее номера стоял Дамасо Пирес. Его огромное тело казалось отлитым в бронзе. Отросшие черные волосы спадали на лоб и касались воротника рубашки, однако ничуть не смягчали суровых черт лица.

– Что ты здесь делаешь? Как ты вошел? – Она со стуком поставила чашку на столик.

– Я постучал, но не дождался ответа.

Мариса вздернула подбородок:

– Обычно это означает, что человек, находящийся внутри, хочет побыть один.

– Не вставай! – Дамасо предостерегающе поднял руку и вошел на террасу.

Мариса отшвырнула плед и встала, покачнувшись, – оставалось только надеяться, что Дамасо этого не заметил.

– Сеньор Пирес, я повторяю вопрос: что вы здесь делаете?

Мариса скрестила руки на груди. Он выше ее больше чем на две головы, но ей не привыкать к моральным схваткам с мужчинами.

– Сеньор Пирес? – Дамасо нахмурился, и его выражение лица напомнило Марисе статуэтку сердитого инкского божка. – Тебе не кажется, что время формальностей прошло?

Мариса не обратила внимания на его вопрос.

– Дай угадаю. Ты каким-то образом узнал, что я здесь, и решил зайти сказать «Привет» в память о былых временах. – Она нервно вздохнула. – Одна ко я не настроена о них вспоминать. И тем более возвращаться к тому месту, где мы в последний раз остановились. – Она сделала шаг вперед. – Теперь, если ты меня извинишь, я хочу побыть одна.

Однако Дамасо не двинулся с места, и ей пришлось остановиться. Его темные глаза пытливо всматривались в ее лицо, и Мариса ощутила, как волна возбуждения прокатывается по ее телу. Понять это не помешали даже отголоски недавней слабости. Мариса злилась на себя, но ничего не могла поделать с тем, что ее тело так явно отвечает на проявления мужской сексуальности Дамасо. Ее грудь напряглась, а соски начали зудеть от возбуждения.

Марисе показалось, что это странная реакция для беременной женщины.

Эта мысль отрезвила ее, и Мариса отвела глаза. Сегодняшний день все поставил с ног на голову и отнял у нее последние силы.

– Мариса… – В голосе Дамасо появилась нотка неуверенности, которой девушка раньше не замечала. – Ты в порядке?

– Я буду в порядке, как только меня наконец оставят в покое!

Он отодвинулся, и Мариса прошла в гостиную, каждой клеткой ощущая его присутствие. Она почти дошла до выхода, и тут Дамасо глухо произнес:

– Нам надо поговорить.

Мариса не замедлила шага:

– Кажется, в прошлый раз ты ясно дал мне понять, что наше общение завершено.

Она героически держалась, сохраняя голос спокойным, – хотя при воспоминании о том, как она позволила ему с собой обойтись, ее внутренности словно сводило спазмом.

Мариса резко остановилась. Если бы он в самом деле был ей безразличен, она бы сейчас так не злилась. И уж тем более не показала бы этого. Но сыграть сейчас равнодушие было ей не под силу. Все, что она могла изобразить, – это высокомерную отстраненность.

Ей очень хотелось остаться одной, чтобы хорошенько обдумать то, что произошло. А именно свою возможную беременность. От него. Она потянулась к дверной ручке, но прежде чем она успела открыть дверь, рука Дамасо протянулась над ее плечом, и его ладонь легла на полированное дерево. Теперь Мариса ощущала тепло его тела, а его дыхание касалось ее волос – он дышал тяжело, как и она.

– Что ты собираешься делать с тем, что, возможно, носишь моего ребенка?

Она вздохнула точно громом пораженная. Он-то откуда знает?

Словно зачарованная, Мариса смотрела на его мускулистую руку и ладонь с длинными пальцами. Она вспомнила, как эта ладонь лежала на ее груди – и какое удовольствие она приносила. Как Мариса жалкие несколько часов считала, что наконец нашла человека, который ее ценит.

И какой преданной она себя чувствовала, когда оказалось, что это не так.

Она глубоко вздохнула и повернулась к Дамасо, инстинктивно вздергивая подбородок. Его высокомерный и презрительный вид немедленно привел ее в бешенство: ну уж нет, она не позволит собой помыкать – разговор состоится на ее условиях, когда она будет готова!

– Не знаю, почему ты решил, что можешь врываться без приглашения и начинать командовать. Но лучше тебе уйти прямо сейчас, пока я не вызвала служащих отеля и тебя не вышвырнули.

Дамасо смотрел в голубые глаза, лучащиеся презрением, и ощущал, как в его животе что-то пульсирует. Он чувствовал исходящую от Марисы энергию. Его тело дрожало от возбуждения, хотя он просто посмотрел ей в глаза. Он напрягся, отвечая на вызов, который она ему бросила.

Она возбуждала его, несмотря на презрение, написанное на ее прекрасном лице. Однако тело выдавало ее – полураскрытые губы, неровный пульс, легкая поволока во взгляде… Это были те же симптомы, что он узнавал в себе самом. Его присутствие ее возбуждает.

Дамасо непроизвольно протянул ладонь, коснувшись ее подбородка. Его пальцы прошлись по мягким, как шелк, волосам, и он почувствовал пульсацию жилки на ее шее. Он наклонился к ней – разговоры могут подождать…

Однако его руку неожиданно пронзила острая боль. Мариса, очевидно, увлекалась боевыми искусствами и нажала на какую-то болевую точку. Он чуть было не ответил силой на силу, но сдержался. Там, где он вырос, дрались без правил, и эти драки порой заканчивались смертью.

– Я вызываю администрацию. – Она тяжело дышала.

– Я и есть администрация, pequenina[1].

– Что?

– Я – владелец отеля. – Он попытался пошевелить пальцами, но его пронзила новая волна боли. – Можешь отпустить, обещаю, что не прикоснусь к тебе.

Ее хватка ослабла, и Дамасо принялся разминать руку – ощущение было словно ее пронзает тысяча маленьких иголок. Способ самозащиты впечатлял.