Постельная дипломатия - Мишель Селмер

Колин поставил кружку на землю рядом с шезлонгом.

– Вообще-то очень холодный.

Ровена поморщилась:

– Я… ничего там не повредила?

Колин едва не опрокинул кружку.

– Все в порядке.

– Не знаю, насколько это поможет… – Ровена вручила ему полотенце.

Поднявшись из шезлонга, Колин перегнулся, рассматривая свои брюки, и отдал полотенце обратно.

– Думаю, что теперь уже безнадежно.

– Я хотела убрать кружку, потому что боялась, что она разольется. Я понимаю всю иронию ситуации.

Чай, который не впитался в брюки, просочился до белья.

– Слуги подумают, что я чокнутый. Один раз пришел промокший до костей, другой раз – как будто я обмочился.

Ровена прикусила губу, пытаясь не смеяться, а потом предложила:

– Я могу сходить к вам в комнату и принести чистые брюки. Или одолжите плавки – в павильоне всегда есть запас. Наверняка найдете по размеру.

Последнее, что ему нужно, – чтобы кто-то увидел, как Ровена выходит из его комнаты. По крайней мере, рядом с бассейном не было лишних свидетелей.

– Плавки подойдут.

– Пойдем посмотрим.

В темноте казалось, что на Ровене платье. Но когда она включила свет в павильоне, оказалось, что это накидка поверх… оу. Бикини. Интересно, не специально ли она его надела? Но это не важно – она под запретом.

– В ванной на полке лежат запасные костюмы для плавания, – сказала Ровена. – Возьмите все, что нужно.

Колин нашел плавки примерно своего размера и стянул с себя мокрые брюки и белье. Оказалось, что нижний край рубашки тоже промок, и ее тоже пришлось снимать. Он натянул плавки и вышел из ванной. Ровена была в кухне, спиной к нему и наклонившись – она что-то искала в холодильнике. Накидка задралась и открыла гладкий изгиб ягодиц и бедер.

«Черт возьми».

– Нашел подходящие, – сказал Колин.

Ровена выпрямилась и обернулась, в руке у нее была банка содовой. Она коротко взглянула на плавки, а затем подняла взгляд.

– Они большие, – сказала она. – Плавки, я имею в виду.

– Выбор был между этими и на два размера меньше.

Ровена открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем покачала головой, передумав.

– Поделиться с тобой содовой или хочешь что-нибудь покрепче?

Получить то, что хотел, Колин не мог. А нужен ему был холодный душ. И стоило бы уйти. И он уйдет, как только выпьет что-нибудь.

– Содовая подойдет.

Ровена достала два стакана, налила напиток и добавила лед. Когда она вручала Колину стакан, пальцы их соприкоснулись, и он был уверен, что видел, как она вздрогнула.

«Ладно, хватит, – сказал он себе. – Вообще не следовало приходить. Лучше было остаться у себя в комнате и смотреть телевизор».

– Я поискала информацию о тебе в Гугле, – сказала она.

– Правда?

– Я увидела твою спину, и мне стало любопытно. Я думала, что отец преувеличил, назвав тебя героем, но это правда.

Колин пожал плечами:

– На этот счет есть разные мнения.

– Ты со сломанной ногой вытащил человека из горящего вертолета. Это героизм, Колин.

– По правде говоря, я не особенно помню, что произошло. Помню, что мы попали в песчаную бурю, и вертолет начал падать. Помню, как меня выбросило и как я смотрел на разбитый самолет, зная, что Уильям все еще внутри. Я не мог стоять, но адреналин настолько зашкаливал, что я даже не понял, что сломал ногу. Я подполз обратно к вертолету и на ощупь нашел Уилла.

– Там был дым?

Колин кивнул:

– Да, густой черный дым. И песок. Ни черта не видно. Едва мог дышать. Но взрыва не было, пока я не оттащил его на несколько метров. Потом я отключился, но, к счастью, Уилл пришел в себя. Он потушил огонь у меня на спине и оттащил меня на безопасное расстояние. Очнулся я уже в госпитале.

– Я читала, что он отделался ожогами и сломанной рукой.

– Ожоги в основном на руках – он гасил огонь на мне.

– У него жена и четверо детей.

Колин кивнул, разделяя невысказанные эмоции.

– Ты еще вернешься в армию?

– Уже нет. Из-за травмы ноги я бесполезен в бою. Они предложили мне выбор: работать с бумагами или уйти в отставку. Но я не могу просто смотреть на поле боя со стороны. Я солдат.

– А что ты теперь будешь делать?

– У меня есть друг в службе безопасности. Он предложил мне работу. Меня останавливает только нога.

– Все еще болит?

– Иногда.

Почти постоянно на самом деле, но не так, как раньше. Сразу после операции боль была невыносимой. А за последний месяц Колину не пришлось принимать ничего сильнее ибупрофена.

– А спина? – спросила Ровена.

– Чувствительная, но не болит.

– Можно мне… потрогать?

Она играла с огнем. И кто глупее – тот, кто развел огонь, или тот, кто дал спички?

Взгляд Колина приковали ее губы, полные, розовые, умоляющие о поцелуях. И тут она скользнула по ним язычком, оставляя влажный след…

Черт возьми. Надо немедленно это прекратить.

– Ровена. – Он поставил стакан. – Нам нужно поговорить.

– Что-то не так?

– Я должен извиниться за прошлый вечер. И за сегодняшнее утро.

– Ладно…

– В тот вечер я был слишком… навязчивым. Боюсь, что создал у тебя ложное впечатление.

– Может, немного, – признала она.

– А сегодня… мое поведение непростительно. Я был с тобой очень груб и прошу за это прощения.

– Но?

– Ты мне нравишься, Ровена, но я не могу себе этого позволить.

– Из-за моей репутации? Боишься запачкать свое доброе имя?

– Нет! Господи, ничего подобного! Дело в твоем отце.

– При чем тут он? – нахмурилась Ровена.

– После нашего знакомства он имел со мной разговор. О тебе. И прямо предупредил меня, чтобы я к тебе не приближался.