Пока жива надежда - Линн Грэхем

Цезарио смотрел, как Джесс выбралась из старенького «лендровера» вместе со своими четвероногими друзьями.

Она сказала, что у нее выходной. Можно было ожидать, что девушка получше оденется по этому случаю. Хотя бы ради встречи с ним. Но на ней, как всегда, были джинсы и майка, достаточно свободная даже для двоих таких, как она, и твидовый шерстяной кардиган, вполне подходящий… чучелу в огороде.

Цезарио стиснул зубы. Если они достигнут соглашения, то обеим сторонам придется пойти на серьезные уступки. Не обязательно одеваться у кутюрье, но это не значит, что нужно ходить в каких-то обносках!

Томмазио одарил Джесс сияющей улыбкой и проводил в гостиную, с драматической пышностью декорированную черными и бордовыми тканями. Роскошные, обитые велюром диваны, стеклянные столики и современная живопись на стенах — все прекрасно сочеталось друг с другом.

Через пару минут Томмазио вернулся с кофе и бисквитами и сказал, что мистер ди Сильвестри просил подождать.

— Дела… дела… — Он поднял руку, изображая разговор по телефону.

От нервного возбуждения Джесс не сиделось. Она подошла к какому-то портрету, в то же время сомневаясь, был ли это действительно портрет. Ее вкусы в искусстве не отличались от общепринятых — пейзажи, рисунки животных. Вряд ли в ее доме нашлось бы место хоть для одной картины из бесценной коллекции Цезарио.

Зазвонил ее телефон. Джесс поставила на стол чашку, когда увидела, что звонит ее мать.

Шарон рыдала в трубку, и трудно было понять, что она говорит. Но Джесс поняла. Отец все же собрался с духом и выложил ей за завтраком всю историю, после чего, в типично мужской манере, ретировался от вылившихся на него упреков. Шарон была просто раздавлена. Ее муж стоял на пороге тюрьмы за соучастие в ограблении!

— Этот проклятый круиз… все из-за этого проклятого круиза… как будто я и обойтись без него не могла… — всхлипывала Шарон. — Теперь мы потеряем даже наш дом…

Джесс нахмурилась:

— О чем ты говоришь?

— Разве этот итальянец оставит нас на своей земле после того, что ему сделал твой отец? Я живу здесь уже тридцать лет, и я не вынесу, если потеряю еще и дом! А что будет с твоими братьями? Запомни мои слова, никто больше не захочет видеть Мартинов в Холстон-Холле!

Джесс попыталась ее успокоить, но Шарон Мартин была женщиной эмоциональной и к тому же прирожденным пессимистом. В ее представлении самое худшее, что могло случиться, уже случилось, и ее семья уже осталась и без дома, и без работы. Пообещав, что перезвонит позже, Джесс закрыла телефон и… увидела в дверях Цезарио.

Какую-то долю секунды она ошеломленно смотрела на него, понимая, что стала объектом его наблюдения. В синем деловом костюме и шелковом галстуке, Цезарио, как всегда, выглядел элегантным и невозмутимым, и лишь темные тени на скулах свидетельствовали — его сегодняшний день начался рано. Она всегда считала Цезарио красивым, но сейчас… сейчас он был просто неотразим. Тень проступившей щетины лишь добавляла ему сексуальности.

— Звонила моя мать… — неловко пояснила Джесс, убирая телефон в сумку. — Отец ей все рассказал. Она ужасно расстроена…

— Неудивительно, — усмехнулся Цезарио, заметив, как заострились ее черты.

Неожиданно он почувствовал удовлетворение — теперь в его власти устранить беспокойство из ее жизни. Он полночи провел без сна, прикидывая, чего бы ему хотелось получить и какой вариант мог бы лучше сработать. Да, это будет простое соглашение, свободное от собственнических эмоций и оторванных от реальности надежд. В таком случае каждый сохранил бы определенную независимость.

— Вы говорили о предложении… — пробормотала Джесс, глубже засовывая руки в карманы, чтобы скрыть напряжение.

— Выслушайте меня, прежде чем дать ответ, — начал он и остановился. Когда она вот так смотрела на него, то выглядела такой юной и милой… Ему оказалось нелегко повторить то, что он собирался сказать: — И самое главное, помните: к тому времени, когда наше соглашение подойдет к концу, вы будете находиться в самом выгодном положении.

Да, начало было впечатляющим. На ее гладком лбу появилась морщинка. Желая услышать, что он скажет дальше, Джесс медленно кивнула.

— Одним словом, я знаю, что вы могли бы сделать для меня, — продолжал Цезарио, не сводя с нее пристального взгляда. — В обмен на это я обещаю не возбуждать дела против вашего отца.

Джесс подавила непроизвольный вздох облегчения:

— Чем я могу вам помочь?

— Я хотел бы иметь ребенка, но… не совсем так, как это обычно принято, — начал объяснять Цезарио. Его красивый профиль четко вырисовывался на светлом фоне окна. — Не думаю, что найдется женщина, с которой мне удалось бы прожить всю свою жизнь. С другой стороны, мне вполне по силам справиться с браком на более практической основе.