Девушка с Легар-стрит - Карен Уайт

– Я тоже. Тогда кто же здесь курил? – Я была уверена, что Ребекка не курит, но все равно затаила дыхание, ожидая, что он скажет в ответ.

– Я, – сказал Джек, поднимая полную пачку и, пристально посмотрев на нее, швырнул через всю комнату. Пачка попала в каминную полку и опрокинула фотографию в рамке.

Я машинально подошла к камину и подняла рамку со снимком, чтобы вернуть ее на место на камине. И, к своему великому облегчению, обнаружила, что это фото его родителей, а не Эмили. Я даже подумала, как это мило, что у Джека в квартире есть фотография родителей. Интересно, что они скажут, если узнают, что он курит?

Я повернулась к Джеку.

– Тогда зачем ты это делаешь? – спросила я, кивком указывая на пепельницу.

– Потому что я не пью пиво.

– А-а-а, – протянула я, потому что поняла и потому, что не смогла придумать ничего лучшего. Мне вспомнилось, как мой отец во время своих многочисленных попыток бросить пить жевал бесконечные пачки жевательной резинки, разбрасывая обертки по всему дому, как будто если взять в рот что-то, кроме алкоголя, это заставило бы его мозг воспринимать жизнь иначе. Мы стояли, глядя друг на друга, и я ощущала спиной тепло камина.

Меня посетила мысль, что было бы куда приятнее, будь это настоящий камин. Что и впрямь было весьма странно: я всегда советовала клиентам переводить их дровяные камины на газ, так как это избавило бы их от лишних хлопот, таких как заготовка дров и выгребание золы. Мне даже в голову не приходило, что без запаха горящего дерева одного только потрескивания горящего камина для настоящего уюта мало.

– Что происходит, Джек? – спросила я, когда в то место, где я хранила свое сердце, незаметно закралась первая трещина тревоги.

– Почему ты считаешь, будто что-то происходит?

Я окинула взглядом груды одежды, грязную посуду и пепельницы, и, зная, что сарказм был его родным языком, сказала:

– Откуда мне это знать? – И, встав руки в боки, повторила свой вопрос: – Правда, Джек, что здесь происходит?

– Ничего особенного, – сказал он, в упор на меня глядя. – Просто после того, как меня поставила на место одна женщина – а точнее, риелтор, – мой редактор не отвечает на телефонные звонки, ни мои, ни моего агента. В издательском мире отсутствие новостей – это всегда плохие новости, и, похоже, я снова буду в пролете. В очередной раз.

Джек, которого я знала, вряд ли бы с такой легкостью сложил оружие перед дурными новостями. Я также по опыту знала, что ему нужна правда.

– Жаль. Представляю, каково тебе. Но я бы на твоем месте сходила на встречу.

Он сел на черный кожаный диван и похлопал по сиденью рядом с собой.

– Знаю. Я уже звонил твоему отцу, и сегодня вечером мы собираемся туда вместе.

– Хорошо, – сказала я, не двигаясь с места.

Он снова похлопал по сиденью рядом с собой.

– Сядь. Обещаю, что не буду кусаться.

Проглотив любые протесты, я выполнила его просьбу, хотя и постаралась сесть как можно дальше от него. Увы, моя стратегия потерпела крах, так как я тотчас начала скользить в его сторону.

– Почему ты здесь, Мелли? Чтобы оскорбить меня еще больше? Думаю, в тот раз я получил представление о том, что ты на самом деле думаешь обо мне.

– Послушай, мне действительно стыдно за мои слова. Просто меня застигла врасплох пара призраков, вот и все. Я была напугана. Призраками, – быстро добавила я.

Он скептически поднял бровь, что тотчас вынудило меня расправить плечи.

– Но ты обещал помочь мне с расследованием, – продолжила я, проглотив мою гордость. – И никто не сможет сделать это так же хорошо, как ты.

Его бровь как будто застыла на месте, но, судя по его взгляду, мое признание явилось неожиданностью не только для меня самой, но и для него тоже.

– Я подумала и решила, что мы с тобой по-прежнему коллеги, вместе работающие над проектом, – продолжила я. – Наша личная жизнь здесь вообще ни при чем. – Поняв, что мой довод недостаточно убедителен, я немного помолчала. – И если ты считаешь, что это расследование стоит того, чтобы написать о нем книгу, я уверена, что уломаю моих родителей дать согласие.

На этот раз бровь поползла вниз.

– Тогда скажи это еще раз.

– Что именно?

– Скажи: «Джек, мне нужна твоя помощь, потому что я не могу сделать это самостоятельно».

– Но…

– Никаких «но», – перебил он меня. – Скажи, или разговора не будет.

Что поделать? Зная, что выбора у меня нет, я повторила:

– Джек, мне нужна твоя помощь, потому что я не могу сделать это самостоятельно.

Одним движением руки он смахнул на пол с журнального столика буквально все – пепельницу, коробку от пиццы и нераспечатанную почту, – затем откинулся на спинку дивана и положил руки на колени:

– Отлично. Показывай, что у тебя есть.

Не дожидаясь, пока он передумает, я поставила портфель на журнальный столик и вынула из него дневник и папку, которую мне вручила Ивонна.

– Это тот самый дневник, который Софи нашла в письменном столе моей бабушки. В том самом, что мы выкупили из магазина твоей матери. Я прочла боˆльшую его часть, но не могу сказать, что он проливает свет на что-либо, так как тот, кто его вел, – очевидно, девушка, – использует только инициалы и никогда не называет полных имен. Но дневник определенно относится к тому же времени, что и портрет двух девушек. Автор упоминает девочку по имени Р. Я не думаю что это моя прабабушка Роза, потому что эта Р. сущий бесенок. Автор дневника даже заподозрила ее в том, что она причастна к исчезновению ее любимого кота.

– И с чего ты взяла, что Р. не может быть твоей прабабушкой?

Я попыталась сдержать возмущение.

– Потому что я… мы… моя семья не такая.

– Верно. Вы известны как великие любители животных.

Я знала: Джек намекает на мои попытки избавиться от Генерала Ли после того, как менее года назад я вместе с домом унаследовала этот маленький меховой мячик. Не то чтобы я активно пыталась сбагрить его, но время от времени я устраивала грандиозное шоу, предлагая песика кому-то, кто никогда не сказал бы мне «да».

– Дело не только в этом. – Я перешла на страницу, где читала о призраке, которого Р. не могла видеть. – Смотри сюда. Автор дневника может видеть призрак солдата, а Р. не может. Моя мать помнит, как ее мать говорила ей, что у моей прабабушки Розы было сильно развито шестое чувство. Это своего рода наследственная черта, как слегка раскосые глаза или каштановые волосы.

Джек взял дневник из моих рук и принялся его перелистывать, время от времени останавливаясь, чтобы прочитать ту или иную запись целиком.

– Вот интересное место.

Он сел прямо и прочистил горло.