Соло для влюбленных. Певица - Татьяна Бочарова

В институте Артему оформили академотпуск – врач районной поликлиники, едва взглянув на него, без „слов выдал справку о том, что он нуждается в периоде реабилитации после тяжелой болезни и нервного стресса.

Через полгода был суд. «Сердечника» признали вменяемым и приговорили к высшей мере. Там на суде Артем впервые после Аниной гибели увидел ее бабку и деда. Старуха, вся в черном, молча прошла мимо, кажется даже не узнав его. Враз постаревшее, заострившееся лицо деда точно окаменело. Он глянул на Артема в упор, и в глазах старика тот прочел такую испепеляющую ненависть, что невольно отшатнулся.

– Ты! – Дед брезгливо поджал и без того тонкие губы, словно видел перед собою ползучую гадину. – Ты всему виной. Как чувствовал я… не хотел ехать в этот чертов профилакторий! Хорош гусь! Оставил ее этому выродку, а сам… – он поперхнулся, схватился за кадык, отвернулся резко, отошел.

Слова старика не показались Артему чрезмерно жестокими. Он лишь повторил то, что Артем твердил сам себе днями и ночами. Особенно ночами, потому что спать он почти перестал. По ночам его посещала одна и та же мысль: несправедливо, что Ани нет, а он живет, дышит воздухом, ест, пьет, будет учиться, встретит другую девушку, женится, станет растить ребенка. Эта несправедливость доводила его до ручки, иногда ему даже казалось, что еще чуть-чуть, и он просто тронется.

Видно, матери стало казаться то же самое, потому что она засуетилась, стала тайком за закрытой дверью названивать кому-то, думая, что Артем ее не слышит. Он слышал, но ему было плевать.

Наконец мать сказала, что им нужно серьезно поговорить.

– Больше так продолжаться не может, – она старалась быть сдержанной, но голос ее предательски звенел, а глаза то и дело наполнялись слезами. – Времени прошло достаточно, чтобы прийти в себя. Если ты болен, надо лечиться, если здоров, вести себя, как подобает мужчине. Мне тут посоветовали… один человек… – она замялась на секунду, потом слегка понизила голос. – Ну, в общем, он этот, как его… вроде колдуна, только с образованием. Кандидат наук.

Каких наук кандидатом был колдун, мать толком не разобралась. Рассказала лишь, что тот, выслушав ее историю о несчастье, произошедшем с сыном, посоветовал Артему попытаться полностью изменить жизнь. Начисто распрощаться с прошлым, со всеми привычками, окружением, прежней учебой и даже внешним видом.

Артема слова матери даже развеселили. Что-то было во всем этом киношное, шпионское – герой бреет бороду, наклеивает усы, надевает парик, учит иностранный язык и переправляется в тыл врага. Он высказал все, что думает по поводу колдунов с учеными степенями, и вышел с кухни, где происходила их беседа, хлопнув дверью и оставив мать в слезах.

Однако где-то в мозгу колдовской совет все же засел. Попросту говоря, другого выхода и не оставалось – заставить себя идти в институт, туда, где теперь никогда не будет Ани, Артем не мог. И надо было чем-то заняться, чтобы не раскалывалась голова от безжалостных, ярких, как луч прожектора, воспоминаний.

Через пару недель он решился, и первое, что сделал, позвонил приятелю, у которого отец работал в клинике Федорова. Запись там была на годы вперед, но друг постарался. Артема прооперировали через месяц. Еще полгода ему нельзя было сильно напрягаться и носить тяжести, потом все нормализовалось, только не стало больше очков. Зрение восстановилось почти стопроцентно.

Выждав положенный срок, Артем пришел в тренажерный зал, который раньше практически не посещал. Теперь он доводил себя до полного изнеможения многочасовыми упражнениями на всевозможных снарядах. Другие посетители спорткомплекса и сам тренер смотрели на него с плохо скрытым недоумением, но Артем не обращал на них никакого внимания. Тренажеры помогали – после них не оставалось сил ни на какие размышления, только принять душ и лечь спать. Ему и надо было именно это.

В институт он так и не вернулся, а через год сдал экзамены на вокальное отделение ГИТИСа и был зачислен на первый курс. Занятия в спортзале продолжались, а первые результаты были налицо: вместо худого, долговязого очкарика возник высокий, широкоплечий молодой человек с приличными бицепсами и вечно серьезным лицом.

Первыми эту перемену отфиксировали девушки. Если Королька любили лишь в узком кругу однокашников, и то за определенные заслуги, то теперь, идя по улице или стоя в вагоне метро, Артем ловил на себе заинтересованные взгляды представительниц прекрасного пола. Институтские девчонки откровенно клеились, он видел: многие из них на все готовы и согласны. Пальцем помани – и слов не надо.

Раньше наверняка такие успехи привели бы его в восторг. Но сейчас женское внимание оставляло Артема равнодушным. Он был лишь оболочкой, притягательной, симпатичной оболочкой, внутри которой по-прежнему жили отчаяние, ужас, пустота. Другое дело, что он научился как-то справляться с этим, запрятывать боль глубоко в себя, существовать, общаться с людьми, постигать новую профессию.

Примерно тогда же ему впервые приснился этот сон. Дело было в августе. Сон был таким ярким и реальным, что Артем проснулся от своего собственного крика. Ему показалось, что все происходило наяву, он вновь видел перекошенное болью лицо «сердечника», слышал Анин голос, полный ужаса и мольбы, ощущал под руками мокрый песок. После этого Артем неделю не мог петь и не ходил на занятия.

С тех пор сон продолжал преследовать его ежегодно, всегда именно в августе. Сюжет его всегда был одинаков: берег, человек у самой воды, желание уничтожить его и невозможность сделать это по причине полного паралича, сковавшего руки и ноги. Дальше человек начинал медленно высовывать руку из-за спины, Артем во сне точно знал, что в ладони у него нож, но не мог пошевелиться. В этот момент он просыпался, иногда чуть раньше, иногда – позже, и тогда успевал увидеть Анино лицо, неподвижное, мертвое, с удивленным взглядом.

Он даже к врачу ходил, тот прописал какие-то таблетки. От них кружилась голова, хотелось спать, но сон продолжал сниться с ужасающей регулярностью, иногда даже дважды за август. В конце концов таблетки Артем выбросил и стал успокаивать нервы на следующее утро с помощью коньяка.

Природа все же взяла верх, и в жизни Артема стали появляться женщины. Ни с одной из них он подолгу не встречался, просто прекращал отношения, если замечал, что привязанность со стороны дамы начинала превышать некую установленную им самим норму.

Ему казалось, что наличие у него каких-либо чувств к противоположному полу равносильно предательству Ани и является преступлением перед ее памятью.

Поэтому он строго-настрого запретил себе все чувства, кроме разве что благодарности за доставленное удовольствие, и старался общаться преимущественно с теми девушками, для которых быстрый, не обремененный обязательствами секс был делом легким и привычным. Таких было много в хоре, где он стал подрабатывать со второго курса. Они все были хорошенькие, фигуристые, неприхотливые и, как правило, инициативу в отношениях проявляли сами.

В «Оперу-Модерн» по окончании учебы Артема взяли охотно. Все эти годы он ни на неделю не прерывал спортивные тренировки и отличался теперь завидным телосложением. Лепехов прикинул, как колоритно будет смотреться со сцены атлетическая Артемова фигура, и закрыл глаза на некоторый недостаток профессионального опыта.