Соло для влюбленных. Певица - Татьяна Бочарова

В лагерь они не уехали. Тихонько выбрались из толпы, никем не замеченные, и ушли с вокзала.

Ее квартира стояла пустая: деду накануне дали путевку в профилакторий на двоих.

Август пролетал, как сказка. Стояла теплая, солнечная погода, и Артем с Аней по утрам ездили на Левобережную купаться в Москве-реке. Туда от Аниного дома в Ховрино шел автобус каких-нибудь десять минут. Там, в лесу, располагался чудесный пляж – по обоим берегам деревья, у самой воды – чистый песок. За буйками одна за другой проплывали «Ракеты» и прогулочные катера, поднимая легкие волны.

В один из таких погожих, довольно жарких для августа деньков Артем, как обычно, пытался научить Аню плавать, правда, без особого успеха. Она барахталась в воде, визжала, потом переворачивалась на спину и лежала неподвижно, слегка покачиваясь на волне. Длинные распущенные волосы плыли рядом, у ее лица.

– Как русалка, – с восторгом сказал Артем.

– Ну уж нет! – запротестовала она, вставая на ноги. – Русалки – утопленницы. Они мертвые, а я живая. Вот тебе! – Она ладошкой зачерпнула воду, брызнула ему в лицо.

– Ах так? – Он поймал ее за руки, макнул с головой. Аня, смеясь, отбивалась, мокрые волосы облепили ее, на ресницах дрожали капли.

Валяя дурака, они не заметили, как небо над каналом налилось черным и фиолетовым цветом, точно свежий синяк. Спохватились, лишь когда вокруг не осталось ни одного из купальщиков, а белый день внезапно перешел в тусклые сумерки.

– Ой, как сейчас ливанёт! – Аня с ужасом смотрела на плывущие над головой угрюмые тучи, целиком заслонившие недавнюю лазурную синеву. – Бежим скорее!

Почему-то им стало еще веселей. Они выскочили из воды, наспех натянули на мокрые тела одежду и помчались вдоль берега к автобусной остановке, оставляя на песке неровную цепочку следов.

Дождь начинался лениво и не спеша, будто знал, что все равно возьмет свое. Первые капли были крупными и прохладными. Они застигли запоздалых купальщиков на самой опушке леса. До шоссе оставалось пробежать метров сорок под прикрытием деревьев, а там можно было нырнуть под остановочный козырек.

Артем услышал первым этот странный, слабый звук. Он доносился откуда-то сбоку, от самого берега, а они с Аней уже стояли на тропинке, ведущей в лес.

– Что это? – Артем остановился. Холодные капли тут же натекли за ворот рубашки.

– Где? – Аня прислушалась, ничего не услышала и потянула его за руку к лесу. – Пойдем. Сейчас хлынет как из ведра!

– Как будто кто-то стонет, – Артем сделал несколько шагов с тропинки в сторону воды, и в это время звук повторился. Он действительно напоминал стон, слабый и жалобный.

Теперь услыхала и Аня. Испуганно поглядела на Артема:

– Кто это?

– Не знаю, – он уже шел вперед на звук.

Песок на глазах покрывался рябью, темнел, но дождь все не расходился, так и капал, редко и тяжело. Резко подул ветер, пригибая к земле стоящие по берегу ивы и тонкие рябинки.

– Вон там, смотри, – почему-то шепотом произнесла Аня и указала на темнеющий впереди, у самой воды, силуэт.

Они подошли ближе. На мокром песке лежал мужчина. Правая его рука была откинута в сторону, левая неловко вывернута за спину. Для человека, пришедшего на пляж в жаркий, летний день, он был одет странно – белая рубашка с галстуком, черные брюки, на ногах черные, начищенные до блеска ботинки. Артему стало не по себе, когда он взглянул на лицо этого мужчины. Лицо было мучнисто-бледным, мокрым не то от дождя, не то от испарины, губы искусаны в кровь.

– Что с вами? – Артем наклонился над лежащим. – Вам плохо?

– Да, – тот облизнул губы и застонал, тихо и сдавленно.

– Сердце?

– Кажется, – в глазах бедолаги читалась настоящая запредельная боль. – Скрутило не на шутку, – он еле говорил, с трудом шевеля ужасными, спекшимися губами.

– Что-нибудь есть у вас, нитроглицерин, валидол?

– Ничего.

– Как же вы так? – укорил Артем. – Если у вас проблемы с сердцем, надо носить с собой…

– Мне пить совсем нельзя, – прошептал мужчина. – А я с похорон… Посидели, за упокой души по двести граммов пришлось принять, неудобно же… Тут недалеко, – он сделал слабую попытку кивнуть головой вперед, где за рассеивающимися деревьями начинался жилой микрорайон. – Думал, дойду без проблем, а не вышло.

– Как же вы! – повторил Артем, присел на корточки и стал считать пульс. Удары частили, почти наскакивая один на другой.

– Это может быть стенокардия, – робко подсказала Аня. – У дедушки такое случается.

Сердечник перевел взгляд на стоящую рядом с Артемом девушку, губы его покривились в подобии улыбки.

– Хорошо, что вы оказались поблизости. А то бы помер, прости господи.

– Надо вам вызвать «скорую помощь», – Артем встал. – Сбегай, Ань. Тут таксофон возле остановки.

Набери ноль три, скажи, сердечный приступ. Или лучше здесь постой, я сбегаю. Я быстрее.

– Давай вместе, – Аня пугливо глядела на распростертое на песке тело, – я боюсь, вдруг с ним что-нибудь…

– Нет. Кто-то должен остаться, – возразил Артем, – человеку плохо. Мало ли что?

– Останьтесь, – мужчина умоляюще посмотрел на Аню. – Вы такая красивая. На вас смотришь, и легче становится.

Артем увидел, как краснеет ее лицо. По-настоящему свободно она себя чувствовала лишь с ним, Артемом, наедине и по-прежнему заливалась румянцем от внимания к себе посторонних.

– Хорошо, я останусь, – тихо сказала Аня.

Темные, запавшие глаза сердечника заблестели.

Он благодарно кивнул.

– Если вдруг ему станет хуже – крикни, – на всякий случай велел Артем. – Тут хорошо слышно.

Аня кивнула. Он бросился по тропинке в лес, и в это время дождю, видно, надоело капать. Он решил заявить о себе всерьез. С неба на землю обрушилась целая лавина воды, словно прорвало долго и нудно капающий кран.

«Надо было его в лес перетащить!» – досадливо подумал Артем. Теперь Аня промокнет до нитки на открытом пляже под холодными струями. Но делать нечего. Там, позади, на песке остался лежать человек, нуждающийся в помощи, и они, будущие врачи, которым предстоит дать клятву Гиппократа, не имеют права бросить его на произвол судьбы.

Он прибавил шагу и выскочил на шоссе, аккурат к остановке. Схватил трубку таксофона, собираясь набрать номер «скорой».

И в это время из пелены дождя раздался крик. Артем явственно различал его, хотя он был приглушен шумом падающей с неба воды. Кричала Аня.

Кричала как-то странно. Артем не разобрал, что именно, просто услышал звук ее голоса, и у него невесть с чего по коже пробежали мурашки.

Сердечник умирает? Потерял сознание? Он ведь сам велел Ане кричать, если что.