Как покорить герцога - Кейси Майклз

— Что ты знаешь об этом?

Николь округлила глаза:

— О, Раф, да будет тебе! Ты действительно думаешь, что чьи-то секреты ускользают от меня? Я подслушивала под дверью все время в тот день, когда он говорил с Шарлоттой. Как бы там ни было, я встречалась с мистером Хобартом на площади с тех пор, как я увидела его. Ну, не то чтобы встречалась, не постоянно. Он оставлял мне записки под одной из скамеек, я забирала их во время утренних прогулок и оставляла записки ему. Это все было… довольно увлекательно.

Раф бросил взгляд на мужчину, растянувшегося на полу:

— Ты покойник, Хобарт.

— Ничего не случилось, Раф, — быстро заявила Николь. — То есть с тех пор, как он схватил меня там и засунул сюда. Теперь я хочу спросить тебя: почему находящийся в здравом уме человек связывает другому человеку руки спереди! Особенно когда у меня такие крепкие зубы. О, не смотри на меня так, Раф! Извини. Я думала, что помогаю, а оказалось, нет. Капитан Фитцджеральд погиб. Мы не могли потерять еще и тебя. Мистер Хобарт сказал, что знает, кто пытался убить тебя. Я чувствовала, что мне нужно поговорить с ним напрямую. Я оставила ему записку этим утром, когда узнала, где мы будем сегодня, и… нужно ли мне продолжать? Я ужасно сожалею, Раф.

— Не сомневаюсь. Но похоже, ты спасла себя. Я чувствую себя немного лишним.

— О нет, Раф! Ты мне все-таки нужен. Я ждала тебя. Кроме того, я понятия не имею, где нахожусь, кроме того, что здесь гадко, грязно и противно пахнет. С Лидией все в порядке? Наверное, она очень испугалась, когда поняла, что я пропала.

— С Лидией все хорошо, — успокоил ее Раф. Иметь любящих сестер — пожалуй, еще хуже, чем иметь дело с чертями. — Дай мне это. — Он указал на кочергу. — Мы ведь не собираемся убивать его.

— Я собираюсь, — дерзко ответила Николь. — Едва я вышла из магазина, чтобы увидеть его, как у меня на голове оказался этот ужасный вонючий мешок, и меня схватили за руки. Я почувствовала какой-то ужасный запах: ко рту и носу мне что-то прижали… так много запахов, Раф. А потом я помню только, что лежу на этой жуткой кровати со связанными руками и ногами. Со мной чуть не случилась истерика, но я сказала себе, что это ничем не поможет. И тогда я развязала себя, взяла кочергу и стала ждать за дверью, пока сюда кто-нибудь посмеет сунуться.

— Значит, Хобарт поместил тебя здесь.

Николь яростно закивала.

— Было очень любезно с его стороны оказаться именно там, где я могла достать его, стоя за дверью, и как следует приложить по голове. Потому что, — закончила Николь, вполне гордясь собой, — я вовсе не любезна.

— Вполне допускаю. — Раф возвратил ей кочергу. — Вот. Держи ее наготове. Я хочу позвать Чарли.

— Шарлотта здесь? О, как замечательно! Теперь нас целая команда.

— Дерзкая стерва, — сказал Хобарт, лежа на ковре с закрытыми глазами, словно был без чувств после удара.

— И впрямь дерзкая.

Раф быстро обнял Николь и крикнул Шарлотте, чтобы она поднялась наверх.

Ему ответил Тэннер, который заверил его, что здесь, внизу, все под его контролем, и Шарлотта помчалась наверх. Она пронеслась мимо Рафа прямо в «комнату для новобрачных».

— Раф! Что ты сделал? — встревожено спросила она. — Он действительно мертв?

— Я не смогла сильней замахнуться, — сообщила ей Николь, неохотно отдавая кочергу Рафу. — А теперь, если не возражаете, может, кто-нибудь скажет мне, почему этот ужасный человек лгал? Почему он похитил меня?

Раф в панике взглянул на Шарлотту. Та округлила глаза, явно не собираясь давать какие-то объяснения, зная Николь. Это могло вызвать лишь еще дюжину вопросов.

— Я все расскажу тебе, Николь, как только довезем тебя домой в целости и сохранности. Раф?

— Минуту, дорогая, — ответил Раф, поднимая Хью Хобарта на ноги.

Он дотащил его к ближайшему креслу.

— Как только Хобарт сообщит мне имя этого куска дерьма, мы спустимся вниз. Я собираюсь нанести ему небольшой визит. Он убежал отсюда. Но лишь потому, что обе его ноги были целы. Пока еще целы.

Хобарт опустил голову на руки, затем потер затылок.

— Да в чем вопрос? Я назову его имя. Я назову вам любое количество имен, — сказал он и прокряхтел: — Только забирайте ее и уходите. Глупая стерва, она чуть не убила меня.

— И могу, мерзкий негодяй! — предупредила Николь, решительно двинувшись к нему.

И в этот миг Хобарт, казавшийся полностью обессилевшим, вскочил с кресла и, притянув к себе Николь, приставил к ее горлу стилет, который прятал где-то в потайном месте.

Шулерский трюк. Раф слишком поздно сообразил это. У Хобарта был кожаный футляр, прикрепленный за спиной: мошеннику за карточным столом в любой момент могло потребоваться оружие для защиты.

— Отпусти ее, Хобарт. — Раф встал между ним и дверью. — Там, внизу, герцог Малверн с дюжиной своих самых храбрых слуг. У тебя нет выхода. Просто скажи мне, чего хочешь, и отпусти мою сестру.

— Я пойду за ним, — спокойно произнесла Шарлотта.

— Нет. Не будем расстраивать Хобарта, — так же спокойно ответил Раф и повторил Хобарту: — Делай, что я говорю. Отпусти ее.

— Ты убьешь меня, если я отпущу ее.

Раф пожал плечами:

— Возможно. Однако если ты причинишь ей вред, это случится наверняка. Я бы сказал, что единственный твой шанс — это освободить ее. Как картежник, ты должен понимать это, Хобарт.

— Я не знаю. Все пошло не так. С самого начала, — сказал Хобарт, и Рафу показалось, что он действительно видит слезы в его глазах. — Я думал, у меня достаточно возможностей, но все не так. Я просто Хью Хобарт, и никому нет до меня дела. За все, что я когда-либо получил, мне приходилось сражаться. Но вы не знаете, каково это, ваша светлость.

— Это я могу понять, — сказал Раф.

Шарлотта положила руку ему на плечо — возможно, чтобы он сохранял спокойствие. Он понял и оценил этот жест. Ему очень хотелось бы, чтобы она ушла вниз, но, если она попытается сделать это, Хобарт может причинить вред Николь. Раф не сомневался: они оба понимают это.

— Все могло быть так легко, понимаете? Для терпеливого человека. Даже когда вы возвратились с Эльбы, у меня еще оставался шанс. — Хобарт сморгнул слезы. Кончик стилета все крепче прижимался к горлу Николь, пока не выступила капелька крови. — А я терпеливый человек. Мне приходилось им быть. Но затем наступило время понять, что все, чего ты хочешь, не выходит и тебе пора убираться. Вам чертовски повезло, ваша светлость, а я — неудачник, как мать всегда говорила мне. Матери вовсе не подобает так говорить, верно? Но она была права. Для меня наступили времена списать убытки со счета и исчезнуть. Слишком много долгов, слишком много людей требовали денег, которых у меня не было, чтобы расплатиться с ними. Америка, подумал я. В Америке никого не заботит, кто ты.