Люблю твои воспоминания - Сесилия Ахерн

— Там кровавый убийца? — возбужденно шепчет она, сбросив тапочки и ступая на цыпочках, как персонаж мультика, чтобы тоже встать у двери.

Он радостно кивает.

Прижав уши к двери, они прислушиваются, и глаза Дорис внезапно расширяются. «Я слышу его!» — говорит она одними губами.

— Давай на счет три, — шепчет он, и они беззвучно считают: один, два. Он со всей силы распахивает дверь. — Ага!

Попался! — кричит он, приняв бойцовскую стойку и гневно тыча пальцем.

— А-а-а! — вопит перепуганный почтальон, роняя конверты Джастину под ноги. Одной посылкой он бросает в Джастина, а другой пытается защитить голову.

— А-а-а! — вторит ему Дорис.

Посылка угодила Джастину пониже живота, так что он согнулся от боли. Побагровев, он падает на колени и хватает ртом воздух.

Все они, задыхаясь, держатся за грудь.

Почтальон, съежившись, стоит на полусогнутых, прикрыв голову посылкой.

— Джастин! — Дорис поднимает один конверт и бьет Джастина по руке. — Ты идиот! Это почтальон.

— Да, — говорит он сдавленным голосом. — Теперь я сам вижу. — Он делает паузу, чтобы взять себя в руки. — Все в порядке, сэр, вы уже можете опустить посылку. Простите, что напугал вас.

Почтальон медленно опускает посылку, в его глазах — страх и смятение.

— Что это было? — спрашивает он.

— Я принял вас за другого человека. Простите меня. Я ожидал… чего-то другого. — Он смотрит на конверты на земле, счета. — А больше для меня ничего нет?

Его опять мучает левая рука. Она зудит, как от комариного укуса. Он начинает чесаться. От этого зуд лишь усиливается, и он вонзает в кожу ногти, еще сильнее расчесывая больное место. На лбу у него проступают капельки пота.

Почтальон мотает головой и пятится назад.

— Вас никто не просил что-нибудь мне доставить? — Джастин выпрямляется и с угрожающим видом приближается к нему.

— Нет, я же сказал, нет. — Почтальон бросается вверх по лестнице.

Джастин озадаченно смотрит ему вслед.

— Оставь человека в покое, ты чуть не довел его до сердечного приступа. — Дорис продолжает собирать конверты. — Если ты так набросишься на того, кто нам нужен, ты и его перепутаешь. Советую подкорректировать номер с «Ага! Попался!», когда ты его встретишь.

Джастин закатывает рукав и изучает руку, ожидая увидеть там покраснение или сыпь, но на коже нет ничего, кроме следов от его ногтей.

— Ты что, колешься? — Дорис смотрит на него с подозрением.

— Нет!

Она возвращается на кухню, прочищая горло.

— Эл? — Ее голос эхом разносится по кухне. — Ты где?

— На помощь! Помогите мне! Кто-нибудь! Голос Эла доносится издалека, приглушенный, как будто рот у него забит носками. Дорис ахает:

— Милый?

Джастин слышит, как открывается дверца холодильника.

— Эл? — Она засовывает голову внутрь. Вернувшись в гостиную, отрицательно мотает головой, давая понять Джастину, что в холодильнике мужа нет.

Джастин закатывает глаза:

— Дорис, он на улице.

— Тогда, ради бога, прекрати стоять тут и смотреть на меня, лучше помоги ему!

Открыв дверь, он видит Эла, сгорбившегося под лестницей. Его потная голова повязана в стиле Рэмбо оранжевой лентой Дорис, футболка промокла от пота, по лицу катятся капли, ноги в обтягивающих трениках подогнуты, как в тот момент, когда он свалился на пол.

Дорис резко отталкивает Джастина, бросается к Элу и падает перед ним на колени:

— Малыш? Ты в порядке? Ты упал с лестницы?

— Нет, — слабым голосом отвечает он, уткнувшись подбородком в грудь.

— Ты не в порядке или ты не упал с лестницы? — уточняет она.

— Первое, — в изнеможении говорит он. — Нет, второе. Подожди, а что было первое?

Теперь она кричит, будто он оглох:

— Первое было — ты в порядке? А второе — ты упал с лестницы?

— Нет, — отвечает он, опираясь затылком о стену.

— Что нет? Мне вызвать скорую? Тебе нужен врач?

— Нет.

— Да что нет, малыш? Только не засыпай, пока я с тобой разговариваю. Не смей спать! — Она дает ему пощечину. — Ты должен оставаться в сознании.

Джастин прислоняется к косяку и складывает руки на груди, наблюдая за ними. Он знает, что с братом все в порядке, его единственная беда — плохая физическая форма. Он идет на кухню, чтобы принести Элу воды.

— Сердце! — паникует тот, когда Джастин возвращается. Он скребет руками грудь и хватает ртом воздух, запрокидывая голову, словно золотая рыбка, плывущая к поверхности аквариума за кормом.

— У тебя плохо с сердцем? — кричит Дорис. Джастин вздыхает:

— С ним все…

— Эл, прекрати! — визжит Дорис, не давая Джастину договорить. — Никаких сердечных приступов, ты меня слышишь? — Она подбирает с пола газету и бьет Эла по руке, приговаривая: — Не. Смей. Даже. Думать. О. Том. Чтобы.

Умереть. Раньше. Меня. Эл. Хичкок.

— Ой! — Эл потирает руку. — Больно.

— Эй! — вмешивается Джастин. — Дорис, отдай мне газету.

— Нет!

— Где ты ее взяла? — Он пытается выхватить газету у нее из рук, но она каждый раз увертывается.

— Валялась тут рядом с Элом, — пожимает она плечами. — Ее принес разносчик газет.

— Здесь нет разносчиков газет, — объясняет он.

— Тогда, наверное, это газета Эла.

— Там еще есть кофе, — отдышавшись, Эл наконец заговорил нормально.

— Какой еще кофе? — Дорис так вопит, что этажом выше с громким стуком захлопывается окно соседей. Это ее не останавливает. — Ты купил кофе? — Она снова начинает бить мужа газетой. — Тогда понятно, почему ты умираешь!

— Прекрати! — Он пытается закрыться от нее руками. — Это не мой. Я нашел его у двери вместе с газетой.

— Это мое. — Джастин хватает газету и стоящий на земле рядом с Элом кофе.

— Там нет записки. — Прищурившись, она переводит взгляд с одного брата на другого. — Твои попытки защитить брата его доконают.

— Тогда, наверное, мне стоит делать это чаще, — ворчит Джастин, тряся газету в надежде, что из нее выпадет записка.

Он проверяет, не написано ли что-нибудь на стаканчике с кофе. Ничего. Но он все равно уверен, что это для него и кто бы ни оставил кофе и газету, он не мог далеко уйти. Он смотрит на первую полосу. В углу над шапкой он находит инструкцию — с. 42.

Быстро развернуть газету не получается, и он борется со слишком большими страницами, пытаясь найти нужную. Это оказывается страница с объявлениями. Просмотрев рекламу и поздравления с днем рождения, он уже готов свернуть газету и присоединиться к Дорис, обвиняющей Эла в пристрастии к кофе, когда находит то, что искал.