Приглашение в рабство, или Требуются девушки для работы в Японии - Юлия Шилова

– Ты все равно не сможешь ее остановить. Ееникто не остановит. Мы привыкли учиться не на чужих ошибках, а на своихсобственных.

– Но ведь она вряд ли вернется, а есливернется, то ты только подумай – какой!

– Тут ничего не сделаешь. Попробуй расскажинашу историю кому-нибудь из близких – никто не поверит. У меня, наверное, доконца жизни будет стоять перед глазами тот гроб, который мы видели у притона.Он был сделан из дешевых досок. Его даже не обшили тканью… А ведь эта девушкабыла совсем молодой.

Всю неделю мы отсыпались, набирались сил ипотихоньку возвращались к обычной жизни. Янг звонил почти каждый день и говорилчерт знает сколько времени. Сколько стоили все эти переговоры, остается толькодогадываться, а Натка была без ума от его звонков. Я верила, что впереди ееожидает счастливое будущее.

– Натка, ну а если он предложит тебе замуж, тывыйдешь?

– Он пока не предлагает.

– Скоро предложит, вот увидишь. У тебя будетроскошная вилла, вернее, несколько вилл, дорогие автомобили. Только тебепридется организовать свой бизнес, чтобы не было скучно.

– Но он же мне ничего не предлагает, –смеялась Натка.

– Предложит, ты ведь сама говорила, что намекиуже были.

Мы затеяли грандиозный ремонт, который личномне был не по душе, так как я считала эту затею пустой тратой денег.

– Зачем тебе делать ремонт, если ты в скоромвремени выйдешь замуж! – возмущалась я.

– Я еще никуда не выхожу, – отмахиваласьНатка.

– Выйдешь. Не будешь же ты жить в этой убогойдвухкомнатной хрущевке с дипломатом, важным политическим деятелем, миллионером,наконец!

– Пока он здесь не живет, а дальше будетвидно.

Однажды вечером мы сидели на диване, еливиноград и смотрели телевизор. В дверь позвонили.

– Господи, кого там еще черти носят, –возмутилась Натка и поплелась открывать.

Через минуту до моих ушей донессяпронзительный Наткин крик. Я выскочила в коридор и с размаху уткнулась впарочку огромных качков. Один из них схватил Натку за волосы и потащил в зал.Другой быстро загнул мне руки за спину и прижал к стене.

– Пусти, больно, – закричала я. –Дай виноград доесть.

– Михей, смотри, а девчонки-то сюмором, – усмехнулся мой мучитель.

– Сейчас мы им такой виноград устроим! –зло сплюнул на пол его приятель, связывая скотчем Наткины запястья.

Меня постигла та же участь. Нас усадили кбатарее и заткнули рот грязной тряпкой. Качки поставили стулья и сели напротив.Тот, которого назвали Михеем, достал пистолет и положил рядом с собой.

– Ну что, телки, давайте знакомиться. Сейчас явытащу кляп, но если хоть одна из вас закричит, стреляю без предупреждения!

Немного отдышавшись, мы стали рассматриватьсвоих обидчиков.

– Руки бы тоже освободили, больно же все-таки,сил нет терпеть, – пожаловалась я.

– Потерпите!

– Но вы ведь все равно с пушкой, так что вслучае чего можете стрельнуть. Правда, в этом доме нет шумоизоляции, тут стеныиз картона, все слышно.

– Точно, – поддержала меня Натка. –Я иной раз ночью сплю, а сосед кран плохо закрутит – так слышно, спасу нет!Кажется, что прямо по голове: кап-кап-кап. Я встаю, обуваю тапочки и иду ксоседу разбираться.

– Не говори, подруга, – продолжила я,развивая эту тему, – понастроили коробок, а о людях не позаботились. Дажев туалете нельзя нормально посидеть, соседи стучат – все слышно. Вот теперьмальчики пришли, а толком пострелять не могут – шумоизоляция не позволяет…

– Заткнитесь вы! – перебил нас второйкачок и посмотрел на Михея. – Они чокнутые, что ли! Григорич наспредупреждал, что они гонят будь здоров как, но ведь и меру надо знать!

– Так вы, значит, от Григорича? –спросила я.

– От него самого.

– Так надо было сразу предупредить Мы бы хотьсебя в порядок привели, стол накрыли. Григорича мы знаем и уважаем.

Качки растерянно переглянулись.

– Павлуха, девчонки, в натуре, гонят!

– Кто кого гонит? – улыбнуласьНатка. – Мы вас никуда не гоним. Только не по-людски как-то вы к нам вгости пожаловали, руки вот связали. Развязывайте давайте, а я вам картошечкибыстренько сварганю. Голодные небось? Уж мы-то знаем жизнь бандитскую – вечнохолодные, голодные, невыспавшиеся.

– Конечно, – поддержала я Натку. –Стол накроем, посидим по-человечески. Мальчики за столом и расскажут, зачемпожаловали, а то неудобно как-то: Григорич нам всегда столы накрывал,деликатесы выкладывал, дорогими джинами поил. Деликатесы мы вам, конечно, необещаем, но что имеем – все на стол поставим.

– Послушай, Михей, на фиг мы им рты-тоосвободили! Они нам даже слова не дают сказать.

Михей пожал плечами и задумчиво сказал:

– Павлуха, а может, и в самом деле им рукиразвязать? Девчонки нормальные, пусть на стол накроют. Мы же и в самом деле сутра не жравши, и еще неизвестно, когда теперь удастся пожрать, ведь весь деньв суете. За столом и побеседуем.

– Правильно, – поддакнула я Михею. –Правильно говоришь, сразу видно – наш человек.

Качки переглянулись и развязали нам руки. Мыотправились на кухню и принялись чистить картошку. Качки сели напротив иследили за каждым нашим движением. Время от времени Павлуха угрожающепотряхивал пистолетом.

– Послушай, ты бы свой пугач убрал, –разозлилась я.

– Это не пугач, а настоящая пушка, –обиделся он.

– Что-то не похоже. Я из такого в детстве поворонам палила, только они не дохли.

Павлуха побагровел от злости и взревел:

– Михей, все-таки телки эти чересчур наглые!Может, их в чувство привести?!

– Не понимаю, Михей, почему твой друг таксильно злится, – улыбнулась я. – Мне кажется, он сильно переутомился.Надо бы его специалистам показать. Пистолет у него какой-то игрушечный. Я такойнедавно племяннику на день рождения подарила. Пять лет исполнилось.

– Я же тебе сказал, что пушканастоящая! – рявкнул Павлуха. – Могу продемонстрировать на твоейбашке.

– Нет уж, спасибо. Ты бы лучше спрятал своюпушку, а то я из-за нее шкурку слишком толстую срезаю. Всегда шкурки тоненькие,а тут сразу по полкартошины в ведро зря падают. Отходов много, понял? Акартошка, между прочим, денег стоит!