Спящая красавица - Джудит Айвори

Но знакомый голос произнес довольно отчетливо:

— Не знаю, как вы сможете оправдать все это. Я не виноват в том, что не смог поехать прямо к вам... — Джеймс замолчал, но вскоре продолжил: — Кроме того, я был расстроен и смущен тем, что вы переспали чуть ли не с половиной присутствовавших там мужчин.

Николь рассмеялась и мечтательно пояснила:

— Веселящий газ. — Хотя дантист уверял ее, что от веселящего газа никто не смеется. — Никогда бы не подумала, — продолжила она. Затем обратилась к Джеймсу: — Я не стану оправдываться, это банально. Мы знаем, кем я была. Но я никогда никому не причинила боли. Я никогда не сделала ничего такого, чего не желала бы себе. И до вас я не выдавала ничьих секретов. Я знаю юристов, королей и законодателей, которые не могут сказать этого о себе. А кем я была десяток лет назад, так я любила то, что делала, и была очень в этом искусна. Если это позорно, тогда бросьте в меня камень.

Но ничего не произошло. В этом-то и была прелесть воображения.

Однако воображаемый Джеймс продолжал спорить:

— Ты спала с мужчинами за деньги.

— Не совсем так. Я спала с теми из них, которые мне нравились, а уж после того позволяла им давать мне деньги. Так же поступают жены, — сказала она. — У женщин не так уж много способов поддерживать свое благосостояние, доктор Стокер. Традиции гейш, наложниц, куртизанок Парижа — не такая уж плохая вещь. Возможно, вы слишком щепетильный англичанин, чтобы понять это.

Повисла долгая пауза.

Затем Джеймс смиренным голосом сказал:

— А любовь?

— Ах, любовь — это другое дело, — ответила она мечтательно. — Я любила однажды. Было забавно, но оказалось пыткой. Я рада, что это имело место в моей жизни, и рада, что излечилась от этого безумства.

Как будто что-то случилось с головой Николь. В мозгу что-то жужжало, кувыркалось и плыло. Ее челюсть слегка побаливала, а это означало, что самое худшее уже позади.

Зуба не было. Через какое-то время, возможно через час, дантист помог ей подняться.

— С вами все в порядке? — спросил он.

— О, я великолепно себя чувствую, вы же видите.

Она сделала два шага и упала прямо на руки своего воображаемого Джеймса.

— Николь? — позвал он.

Все вокруг растворилось. Не осталось ничего, кроме теплой, сильной груди Джеймса, запаха, которым могла пахнуть только его одежда... кардамон... корица... лимон и мед.

Как чудесно!

— Хм, — произнесла Николь. Она могла века так стоять.

Сознание ее затуманилось, а позднее она обнаружила, что лежит на кушетке и дантист объясняет кому-то, что с ней все хорошо.

— Я добавил чуточку эфира под конец. Он действует медленнее, но надежнее.

Николь начала подниматься, настаивая на том, чтобы ей подали кеб.

Кто-то помогал ей передвигаться — не важно куда. Она что-то держала в руке. Николь раскрыла руку и удивилась: что это за странная вещь лежит у нее на ладони? Затем она узнала лучшую часть своего зуба. Зажмурив глаза, она повернула руку к себе. Хорошо, дело сделано.

Николь снова очутилась на кушетке. Рядом с ней откуда-то появился Дэвид.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, когда тот подставил ей свои руки.

— Я привез тебя, ты помнишь? Я ждал тебя, чтобы забрать домой.

Ее сын, ее здоровый, красивый сын поднял ее на руки и вынес на свежий воздух. Она зажмурилась от солнечного света, когда Дэвид усадил ее в двухместную карету, а затем сел сам.

Некто, удивительно напоминавший Джеймса, попытался присоединиться к ним, но Дэвид преградил ему дорогу.

— Вы бросили ее, — сказал он. — Вы и Филипп сделали уже достаточно, я думаю.

— Конечно, — подтвердила она. — Затем добавила: — Подождите.

Вытянув руку, Николь сказала:

— Вот, — и бросила воображаемому Джеймсу свой зуб.

Он принял его, не зная, что делать с ее подарком, затем отступил с унылым видом.

О, радость мщения! Джеймс выглядел ужасно. «Хорошо, хорошо, хорошо», — думала она. Он бросил меня, пусть теперь пропадает. Прекрасно. Замечательно!

Как только дверца экипажа захлопнулась, Джеймс окликнул ее:

— Чего ты хочешь от меня? Ради Бога, чего ты хочешь?

Николь рассмеялась, потому что даже идиот знал ответ на этот вопрос.

— Сказки, — ответила она ему. — Я хочу, чтобы все закончилось, как в сказке. Если ты не можешь дать мне этого — уходи.

Покачиваясь из стороны в сторону, коляска покатила вперед, и Николь устроилась напротив Дэвида. Ее начала беспокоить боль, язык нащупал дыру между зубами. Казалось, что во рту у нее целая пещера. Да, конечно, зуба не было. Она отделалась от него. Ей стало грустно. Она уже никогда не будет прежней, но сможет обойтись без него.