Женщина из прошлого - Диана Машкова

Андрей бросил довольный взгляд на Машу, руку которой не выпускал ни на минуту, и Николаев невольно улыбнулся. Эти двое так и светятся любовью, озаряя вокруг себя целый мир. Какое счастье, что Машина операция оказалась удачной! А ведь еще полгода назад, когда они с Дарьей приезжали навестить ее в больнице, все было так призрачно. И глаза Андрея были полны не счастьем, как сегодня, а болью. Хорошо, что все теперь позади! Как там говорит Михаил Вячеславович? Несчастья бояться – счастья не видать. Да уж. И ему самому пришлось до дна испить эту чашу.

– Как вы, Михаил Вячеславович? – сердечно обняв Фадеева, спросил Кирилл.

– Неплохо, – улыбнулся тот, – колодки, можно сказать, убрали! Восемь месяцев только документ подписывали, представляешь?! Но мне после Клонг Прайм все выкрутасы наших чиновников нипочем. Жестким я стал, Кирюша…

Кирилл кивнул понимающе.

– С нашей системой иначе нельзя. Не жалеете, что ушли из компании?

– Нет, – Фадеев покачал головой, – с ребятами и так часто общаюсь. А для меня настоящее дело сейчас только в создании самолета.

– Верю, – Кирилл улыбнулся, вспомнив свою одержимость идеей снять фильм. Он не сомневался – Фадеев сейчас, находясь в самом начале пути, чувствует то же.

– Только бы достало сил и терпения, чтобы сколотить «коллектив единомышленников», как говорил Ильюшин. Дальше, надеюсь, легче пойдет. А то пока на каждом шагу препятствие.

– Ваша правда, – Николаев заулыбался. Он знал, что Фадеев вложит в дело всего себя, отдаст и опыт, и силы. Вот только удастся ли ему переломить сопротивление? Время покажет.

– Кстати, – Михаил Вячеславович кивнул на высокого паренька, – это мой сын. Тёма! – подозвал он.

Артем обернулся на оклик отца, и Николаев не поверил своим глазам. Один в один сам Фадеев, только еще мальчишка!

– Да, пап! – прозвучал уже взрослый голос.

– Вот, познакомьтесь. Это мой сын, Артем Фадеев, а это – создатель лучшего фильма об авиации, – он подмигнул, – Кирилл Николаев.

Кирилл протянул для пожатия руку. Младший Фадеев робко и почтительно вложил в нее свою ладонь.

– Какие планы на будущее, молодой человек? – не удержался от идиотского вопроса Кирилл.

– Как какие, – Артем удивленно вскинул брови, – выучусь на пилота! Буду летать. К тому времени отец как раз новый самолет построит.

В глазах Фадеева Кирилл заметил блеснувшую слезу, но Михаил Вячеславович тут же отвернулся.

– Удачи! – искренне пожелал Кирилл.

Артем кивнул с достоинством и скромно отступил в сторону, чтобы не мешать разговору взрослых.

– Хороший парень, – похвалил Николаев.

– Да, – на лице Фадеева читалась гордость, – но я как подумаю, что с ним было бы, если б не вышел я тогда из тюрьмы…

– Не надо, Михаил Вячеславович, – Кирилл положил руку ему на плечо, – главное, все хорошо закончилось.

– Если не считать Ларина, – опустил голову Фадеев.

– Он, – Кирилл тяжело вздохнул, – сам выбрал свою судьбу.

– Экипаж, как ни крути, жалко. И всех остальных. Ты слышал? Компания их закрылась. Виталий под следствием…

– Неудивительно, – Николаев пожал плечами, – я когда о его последнем полете думаю, меня до сих пор ярость охватывает! Надо было отправить этого Ларина куда подальше, связать по рукам и ногам, если надо, глотку заткнуть!

– Согласен, – Фадеев вздохнул тяжело.

– Лучше б у таких, как Антонов, учились, – произнес Кирилл, – я и в фильме хотел показать…

– Жо-ра, Жо-ра! – громкие крики прервали их разговор.

На пороге роддома появился счастливый Георгий Жук с младенцем на руках. Поверх одеяльца красовалась кокетливая розовая ленточка. Катя смущенно ахнула, увидев встречавшую их толпу, и закрыла ладонями лицо. Народ ринулся дарить цветы, поздравлять, спрашивать, как назвали.

– Да-аш, – Кирилл прижал Морозову к себе.

– Что? – спросила она, улыбаясь.

– Давай, может, тоже, а?

– Что значит «тоже»? – Лукавый огонек заискрился в ее глазах.

– Родим ребенка, – запросто предложил Николаев.

– Кирилл, – румянец вспыхнул на Дашиных щеках, – мы же еще не… в общем… а как же свадьба? И я работаю. Меня скоро переведут в бортпроводницы – на прошлой неделе опять заявление написала.

– Дашенька, – Николаев покачал головой, – этой истории с бортпроводницей скоро два года!

– Обещанного три года ждут! – надулась она.

Кирилл при виде умилительного выражения ее лица не выдержал, рассмеялся. И Даша прыснула вслед за ним. Ей и самой уже давно казалось, что профессия, которой она добивается с детства, – не самое главное в жизни. Смысл, теперь она знала это совершенно точно, для нее заключался в другом.

– Дашенька, – зашептал Кирилл ей на ушко, – поехали домой, а? У меня целых два часа свободных. До съемки.

– Николаев, – она почувствовала, как разум, всегда послушный желаниям Кирилла, уже отключается, – здесь же люди! Жору надо поздравить!

– Быстро! Идем!

Он схватил ее за руку и потащил вперед. Добрался до затисканного коллегами Георгия, вручил молодой маме огромный букет и подарок, пока Дашка ворковала над свертком в руках новоиспеченного отца.

Как только толпа успокоилась и начала спускаться с крыльца, Николаев принял живописную позу на верхней ступени и хорошо поставленным голосом произнес:

– Уважаемые дамы и господа, у меня объявление, – дождался, когда все притихнут, и сообщил: – Мы с Дашей, полюбовавшись на Жору с Катей, решили пожениться!

Радостный гул вокруг возник с новой силой, зазвенел, рассыпался смехом. Морозова изумленно раскрыла глаза и прижала ладошку к открытому рту.

– Всех приглашаю на нашу свадьбу, – бессовестно, даже не спросив согласия невесты, продолжил Кирилл, – в кафе общего друга Самира! Дату сообщим дополнительно.

Кирилл хитро взглянул на Дашу и прошептал только ей, одними губами: «Ну что, теперь можно?» Она посмотрела на него искрящимся взглядом и кивнула в ответ.

– А сейчас, – Николаев, спрыгнув со своего пьедестала, обнял Дашу за плечи, – простите великодушно! Жених похищает невесту!

Он схватил ее за руку и потащил за собой к машине под общий гул и довольные улюлюканья будущих свадебных гостей. Сердце его пело, душа парила. Вот оно – счастье, вот та самая «двойная награда за смелость»! Дурак был достопочтенный Чарльз Стрикленд – в жизни, если есть место мечте, хватит сил и для искусства, и для любви.

Примечания