Тайна Дамы в сером - Ольга Строгова

Немец стоял неподвижно, в позе естественной и свободной, слегка запрокинув голову и прикрыв веки от бившего наотмашь солнца, словно был здесь совершенно один. Но в этой его отрешенности не было ничего вызывающего, нарочитого, того, что могло бы вызвать раздражение или обиду.

Он не игнорировал собравшуюся толпу, не рисовался перед нею своей невозмутимостью, равно как и не кокетничал и не заигрывал с нею. Он просто стоял и ждал.

Шум вокруг постепенно стихал, и, когда из своего убежища выбрался физрук, его встретила уже полная тишина. Физрук в последний момент решил все же отказаться от бутс и вышел в зал таким же босым и безоружным, как и его противник. Вот только кимоно у него не было, и он явился в футбольных трусах и футболке, надеясь и веря, что старая, привычная форма принесет ему сегодня удачу.

Зал затаил дыхание. Зрелище обещало быть захватывающим.

Оба противника выглядели достойно, и никак нельзя было предположить заранее, на чьей стороне окажется преимущество.

Оба высокие, мускулистые – но немец строен и, скорее, худощав, а физрук несколько напоминает вставшего на дыбы медведя.

Общее мнение сводилось к тому, что физрук, пожалуй, посильнее будет. Но и от немца, личности вообще загадочной, а в физическом смысле и вовсе неизвестной, можно было ожидать сюрпризов; к тому же еще этот черный пояс.

Взгляды многих обращались в эти волнующие мгновения на Татьяну Эрнестовну с Ириной Львовной, признанных в школе экспертов по немцу. Те не только не выказывали ни малейшего волнения, но и посматривали на физрука с некоторой жалостью.

Для них, видевших Карла в деле, исход поединка был совершенно ясен; физрук, конечно, могуч, но до человека-горы Мансура ему далеко. А со всеми остальными их обожаемый братец справится играючи, «одной правой» (поскольку левша).

Карл поклонился физруку и принял боевую стойку.

– Кибадачи, – со вкусом прокомментировал кто-то сзади. Завхоз обернулась и наградила малолетнего знатока острым, внимательным взглядом. Знаток немедленно стушевался в свой школьный пиджачок.

Физрук между тем не поклонился и приглашения к бою не принял. Стоял, набычившись, смотрел себе под ноги и, казалось, о чем-то напряженно размышлял. Зрители, общий запас терпения которых, как известно, обратно пропорционален их количеству, тут же стали переглядываться и перешептываться.

Физрук завел руки за спину и отвернулся от противника, словно тот стал ему вовсе не нужен и неинтересен. Отступил за край ковра, нагнулся, будто высматривая что-то на полу, и неожиданно рванул ковер на себя. Немец, который, по-видимому, рассчитывал на бой по правилам, был застигнут этим нехитрым трюком врасплох. Он упал. Физрук, разогнувшись, подобно стальной пружине, прыгнул на него с места.

Противники, сцепившись, покатились по полу.

Зал взвыл. Сестры нахмурились. Аделаида Максимовна тихо охнула, когда по лицу Карла скользнула гримаса боли (физрук попал ему по ушибленным ребрам). Он, впрочем, тут же овладел собой и никаких внешних проявлений слабости или других чувств больше не позволял себе на протяжении всего боя.

Не без труда оторвал он от себя разъяренного физрука и отшвырнул в сторону. Физрук поднялся, молча, с горящими глазами, и тут же бросился снова. Но немец, спокойный и сосредоточенный, уже ждал его.

– Уракэн! – снова не утерпел кто-то сзади. Завхоз фыркнула, но оборачиваться не стала. Аделаида Максимовна вздохнула с облегчением, и сбежавшая было краска вернулась на ее щеки.

Физрук от уракэнапошатнулся, но устоял. Можно даже сказать, что это пошло ему на пользу; он стал более осторожным и осмотрительным. Просто так, по дури, больше не кидался, удары руками и ногами наносил грамотно, и стало заметно, что и он в свое время продвигался по пути карате-до.

Некоторые его удары были хороши. Например, последний, маваши-гири(тот самый, с разворотом, с помощью которого Карл избавился от назойливого метрдотеля «Пещеры»). И не вина физрука, что противника просто не оказалось в нужное время в нужном месте. Противник был слишком подвижен и с легкостью ускользал от самых, казалось бы, точно рассчитанных движений. Сам он покамест на физрука не нападал – то ли не считал нужным, то ли экономил силы.

Физрук снова заспешил, занервничал и попытался сократить дистанцию. В какой-то момент ему это удалось, и он сжал немца в своих медвежьих объятиях. Однако немец сделал какое-то сложное, неуловимое движение, и физрук, расцепив захват, рухнул на пол.

– Ну а это что было? – повернувшись к комментатору, строго спросила завхоз.

Тот лишь развел руками

Физрук лежал на полу, раскинувшись, и тяжело и часто дышал. Глаза его были закрыты.

– Все! – выдохнул кто-то сзади.

– Победа! – радостно воскликнули слева.

– Да ну, слишком быстро, – недовольно отозвались справа.

– Андрей! – сердито крикнула завхоз. – Вставай сейчас же!

Аделаида Максимовна, радостно приподнявшаяся было с места, посмотрела на нее с недоумением:

– Но зачем, Екатерина Алексеевна? Ведь и так уже все ясно…

– Эх, Аделаида Максимовна! – с горечью воскликнула завхоз. – Потому что так не должно быть, вот зачем! Андрей, конечно, придурок, но он – нашпридурок! А Карл, несмотря на все его неоспоримые достоинства, нам чужой…

Но директриса уже не слушала ее. Физрук на полу пошевелился, открыл глаза и сделал попытку встать.

Карл протянул ему руку. Физрук оттолкнул ее и тяжело, медленно поднялся на четвереньки.

Зал взволнованно загомонил.

– Ну давай, Андрей! – снова крикнула завхоз.

Физрук мельком взглянул на нее налитыми кровью глазами и встал.

Карл что-то тихо сказал ему или, может быть, о чем-то спросил. Физрук отрицательно качнул головой и сразу же, хотя стоял неправильно, нанес противнику удар прямой ногой. Тот, по своему обыкновению, увернулся, и физрук упал снова.

– Маэ-гири, но неудачный, – пискнули сзади.

– Заткнись уже, а? – буркнула завхоз.

Карл нагнулся над лежащим физруком.

Завхоз отвела взгляд – не хотела больше смотреть на это жалкое зрелище. Как он теперь уроки-то вести будет? Его и раньше в школе не любили, но хотя бы побаивались. Теперь не будет и этого. Теперь над ним будут издеваться в открытую, при каждом удобном и неудобном случае вспоминая этот злосчастный бой. Где он показал себя, прямо скажем, не самым благородным образом. Но это было бы полбеды, это все можно было бы потом объяснить военными хитростями… если бы он одолел противника. А так…

– Горе побежденным, – пробормотала завхоз, обводя взглядом застывшие в алчном нетерпении лица соседей. Ладно уж директриса, ничего не видит и не воспринимает, кроме напрягшихся мускулов своего любовника, но остальные-то… Ни тени сочувствия к поверженному учителю и коллеге; того и гляди, начнут опускать вниз большие пальцы рук. А немец – тоже хорош, супермен хренов, белокурая бестия… Ну давай, добивай павшего!