Кодекс сводника - Рэйчел Ван Дайкен

Шпионить за Блейк не казалось мне плохой идеей, пока мы не прикатили на место в моем внедорожнике, как два чувака, которые собираются ограбить банк.

– В дальнем углу, – сказал Лекс, опустив бинокль. – Она сидит с ним рядом, не напротив. А этот придурок соображает. Хочешь взглянуть?

– Нет. – Я смотрел прямо перед собой. – Я не хочу увидеть, что они сидят рядом и парень специально роняет салфетку на пол, чтобы найти повод придвинуться поближе.

– То, как хорошо ты знаешь наш пол, даже пугает, – тихо ответил Лекс.

– Уронил салфетку, да?

– Ага.

– Пододвинулся?

– Блин, да.

– Вот черт.

Голова разболелась так, что перед глазами все плыло. Я помассировал веки.

– Теперь чувак должен наклониться к ней под предлогом, что очень шумно и он плохо слышит. Потом еще раз пододвинуться, и тогда они окажутся совсем рядом, и он легко дотянется до ее колена. Лучшая эрогенная зона для свидания.

Лекс молчал. А потом…

– Приятель, тебе стоит книги об этом писать… Он нахмурился, теперь что-то говорит с виноватым видом… Пододвинул стул. Я не вижу, что происходит под столом.

– Он ее трогает. Что еще он может делать.

– Мы не можем это утверждать.

– Почему? Я хоть раз ошибся? – резко ответил я.

Лекс захлопнул рот, а я все равно не мог заставить себя забрать у него бинокль. Смотреть на них было бы предательством. Я сказал, что доверяю ей, так что теперь нужно было использовать Лекса, чтобы не нарушить обещание. Что-то типа того.

– Ну, Супермен, что дальше делать будем? – поинтересовался Лекс через несколько секунд.

У меня завибрировал телефон.

Пришло сообщение от Блейк.

Нахмурив брови, я открыл его и напрягся всем телом.

Ужин закончился. Сейчас закажем десерт, и потом я домой. Не переживай.

– Лекс?

Я был в ярости. Кровь стучала в висках. Я с силой швырнул телефон на приборную панель.

– Они уже поели?

– Я вижу на столе хлеб… но тарелок нет. Ну-ка, подожди. – Друг замолчал, но потом заговорил снова: – К ним подошел официант, но Дэвид жестом показал ему, чтобы он ушел.

Кивнув, я отправил Блейк ответ.

Было вкусно? Что ты заказала?

Ответ пришел моментально.

Очень вкусно. Я ела «Пад Тай» с курицей.

– Лекс… – Нужно было уезжать, пока я не ворвался в ресторан и не устроил там бойню. – Уверен, что они еще не поели?

– Абсолютно. А что?

– Надеюсь, ничего.

Не считая того, что Блейк врала мне о мелочах, вот что. Это значило, что за этим скрывается что-то большее.

Зачем писать мне, что́ она заказала и что это было вкусно, если она еще не ела? Зачем обманывать? И какого черта я такой параноик?

– Надо уезжать, – проговорил я.

Потому что сейчас я ничего не мог сделать. В конце концов, это всего лишь еда.

– Ага, – сказал Лекс, быстро завел машину и швырнул бинокль на заднее сиденье. – Отличная идея.

– Ого, куда это мы так торопимся?

Я засмеялся. Лекс развернул машину, и теперь ресторан оказался с моей стороны.

Я бросил взгляд на окна. Один гребаный взгляд.

И буду жалеть об этом до конца своих дней.

Блейк.

И Дэвид.

Целовались.

Я рефлекторно схватил телефон, чтобы их сфотографировать, надеясь, что сейчас она оттолкнет его, влепит пощечину и убежит.

Но Блейк этого не сделала.

Я сделал фото.

И заколотил этим последний гвоздь в крышку гроба наших отношений, пока Лекс выезжал с парковки. Смотрите, нас хватило на три недели.

Видимо, программу надо доработать.

Я отправил ей фото. С подписью «надеюсь, тебе понравился десерт».

– Лекс, – проговорил я, как только мы вошли в дом. – Сделай так, чтобы я напился. Сейчас.

Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом, что было на него не похоже. Мы дружим уже много лет, и за все это время он ни разу на меня так не смотрел. Даже когда меня сбила машина и я оказался в больнице.

В первый раз в моей сознательной жизни друг испытывал ко мне жалость.

Отвратительное ощущение.

***

– Плохие новости. У нас не хватит алкоголя, чтобы тебя напоить, – объявил Лекс, когда мы вернулись, а я в исступлении уставился на столешницу. Мой разум был затуманен гневом и разочарованием, и, если начистоту, горем.

А я не выношу такое состояние.

Поскольку, чтобы справиться с горем, нужно его оплакать, а это глупо. Смысл оплакивать то, чего у меня, по сути, и не было?

А что делать с гневом? С ним я мог справиться. Как, черт возьми, такой парень, как я, докатился до этого? Наши отношения были обречены. Принято. Да, это я понял, но сколько можно тыкать меня носом?