Цветок в его руках - Джоанна Линдсей

Ощущая телом его силу, она чувствовала себя в безопасности и на седьмом небе от счастья.

Он отстранил ее от себя и оглядел с головы до ног, задержав взгляд на кляпе. Она принялась развязывать узел, но он отвел ее руки и сделал это сам.

Теперь Макс широко улыбалась. Он пришел за ней! И ехал тем же маршрутом, не останавливаясь, чтобы принять ванну, побриться или сменить одежду. И скорее всего, почти не спал. Сейчас он не выглядел таким безупречно аккуратным, как обычно. И был весь в пыли, как они вчера, когда вышли из дилижанса. Должно быть, это ему противно, но все же он смирился с отсутствием обычных удобств, чтобы спасти ее.

Макс по-прежнему хотелось обнять его, но осторожность победила:

– Я думала, ты не успеешь.

– Они били тебя?

– Нет.

– Это законники?

– Да, прямо из Бингем-Хиллз.

Он отшвырнул кляп и снова уставился на Грейди и Сола, которые приближались так нерешительно, что едва передвигали ноги.

– В Бисмарке было куплено четыре билета, – сказал Диган Макс. – Где третий?

– Энди Уэйгера подстрелили. Его отвезли к доктору в Батте. Они так спешат добраться домой, что собираются оставить его здесь.

– Это сделала ты?

Макс покачала головой:

– В дилижансе нас пытались ограбить, но в итоге погибли сами грабители. Я не смогла завладеть пистолетом, а они отобрали мой. Я бы хотела его вернуть. Они и коня моего отдали, подонки.

– А в остальном с тобой все хорошо?

– Если не считать ссадин на запястьях от веревки, да, теперь со мной все лучше некуда, – улыбнулась она.

– Но как им удалось заткнуть тебе рот, когда ты могла стянуть шарф?

– Угрожали связать мне руки за спиной каждый раз, когда я пыталась его снять, – фыркнула она.

– Только не говорите, что сами не хотите ее заткнуть, – заявил Грейди. – Она постоянно трещит.

Макс оцепенела. Она не слышала, как они подкрались. И какой жизнерадостный голос у Грейди! Неужели собирается договориться с Диганом?

Она повернулась. Они были безоружны. Умно с их стороны. Но они должны знать, что больше ее не получат!

– Это не то, что вы думаете, мистер Грант, – продолжал Грейди, заикаясь, потому что не получил ответа. – Ее хотят видеть в Техасе по другой причине, и вас это не касается.

– Неужели? Притом что вы похитили ее у меня?

– Если дело в награде…

– Не в награде.

– Хорошо, потому что обвинения против нее были сняты в прошлом году.

Ну конечно, ему они сказали!

– И почему ты не мог сказать это мне?! – прорычала Макс, окинув Грейди взглядом, полным ненависти.

– Если это правда, вам не следовало увозить ее, как преступницу, – вмешался Диган.

– Не примите за оскорбление, мистер Грант, но после того, что мы о вас слышали, не хотели мериться с вами силой в дакотской глуши. И я не думал, что вы нам поверите, узнав, что за ее возвращение больше не дадут награды.

– Я не убийца, – холодно бросил Диган. – И предпочитаю не становиться таковым сегодня. Поэтому предлагаю быстро объяснить мне, почему вы вообще похитили девушку, если закон ее больше не преследует.

Грейди полез во внутренний карман пальто. Диган тут же показал свое искусство владения оружием. Пистолет появился в руке прежде, чем кто-то увидел, как его выхватили.

Пайк немедленно поднял руки, поспешно бормоча:

– Документ в моем пальто все объяснит.

Но Диган не убрал пистолет в кобуру:

– Достань и отдай Макс… после того, как снимешь с нее проклятые веревки.

Сол, настороженно косясь на Дигана, выступил вперед и разрезал путы Макс. Та едва удержалась от смеха: Дигана злит то, что ее связали. Можно подумать, он не делал то же самое! Она плотнее сжала губы, чтобы не хихикнуть.

Грейди и Сол подобрались, готовясь к атаке. Но все это не имело ни капли смысла. Значит, все обвинения сняты? Поверить невозможно! Она свободна? Если только это не была неуклюжая попытка Грейди скормить Дигану порцию лжи и заставить его просто уйти! Но будь обвинения действительно сняты, Грейди мог рассказать об этом в лачуге траппера. И если она свободна, что делает здесь?

Он протянул ей сложенный листок бумаги. Она развернула его и стала читать, и тут же широко раскрытыми глазами уставилась на Грейди:

– Карл жив? Я знала, что этот старпер слишком живуч, чтобы протянуть ноги!

– Имей хоть немного уважения к нашему мэру и своему опекуну, – сухо процедил Грейди.

Макс побледнела:

– Бабушка умерла?

– Нет, что ты. Но суд признал ее недостойной воспитывать тебя.

– Недостойна?! Черта с два! – взорвалась Макс.

– Это правда, – заверил Грейди. – Это официальный документ, дочитай и поймешь почему: Элла Доусон позволила тебе вырасти необузданной сорвиголовой. Никто не сомневается, что она любит тебя, но позволяла делать все, что тебе в голову взбредет, вместо того чтобы наставить на путь истинный. Она даже позволила тебе сбежать! И поскольку в вашей семье нет взрослых мужчин, суд назначил тебе и брату нового опекуна. А мне поручили привезти тебя домой, чтобы воспитать как порядочную женщину.

– Почему назначили Карла? – допытывалась она.

– Он единственный был готов взять на себя эту ответственность.

– Ты хоть знаешь, сколько мне лет, Грейди Пайк? – зловеще прищурилась Макс. – Я не нуждаюсь в опекунах.

– Тебе нет двадцати одного года и ты не замужем, – напомнил Грейди. – А закон требует, чтобы до совершеннолетия о тебе заботился достойный взрослый человек.

Диган взял у нее документ, но по-прежнему холодно смотрел на Грейди:

– И все же, с подопечными не следует обращаться как с преступниками, мистер Пайк.

– Шериф Пайк. Когда подопечные не идут добровольно, их связывают.

– А вы просили ее идти добровольно?

– Он вообще ничего мне не сказал, Диган, – вставила Макс. – Потому что знал: я все равно ему не поверю.

– Ты бы исчезла при первой возможности, когда бы узнала, кто твой новый опекун, – отрезал Пайк. – И, мистер Грант, документ законен.

– Так же законен, как объявления о розыске? – уточнил Диган.

Грейди залился краской гнева и смущения.

– Почему меня обвинили в убийстве, если никто не умер? – прошипела Макс.

– Ты ранила человека, и он едва не умер, – обозлился Грейди. – А вы, мистер Грант, если сомневаетесь, покажите документ местному судье. Я знал, что Макс будет протестовать, поэтому ничего ей не сказал. Вот и все.