Приглашение в рабство, или Требуются девушки для работы в Японии - Юлия Шилова

– Болит, сил нет терпеть. Я упала и опять ееразбила, да и колено тоже.

– А как ты упала?

– Бросилась бежать, споткнулась и упала.Испугалась…

– Кого?

– Мне показалось, что лысый меня в воде заногу схватит…

– Дурная ты, – засмеялся Идиот. Нискольконе стесняясь, он снял свои безразмерные трусы и выжал.

– Пошли. Сейчас печку включу, трусы быстровысохнут.

Открыв рот, я уставилась на его «хозяйство». Онобыло таких внушительных размеров, что захватывало дух.

– А ты-то что стриптиз устраиваешь?

– Ничего я не устраиваю. Я же не могу в мокрыхтрусах ходить.

– У тебя «хозяйство», как у слона!

– Я же тебе говорил, а ты: «бикини надень».Твои бикини мне только на одно яйцо налезут.

Я засмеялась и встала с песка. Мы подошли кмашине. Идиот включил печку и повесил сушить свои трусы.

– Снимай и ты, подсушим.

– Нет уж, спасибо. Они на мне быстреевысохнут.

– Смотри, я хотел как лучше.

Идиот придирчиво стал разглядывать меня.

– Отделали тебя по полной программе, дажеместа живого не осталось. Я хотел тебя наказать за то, что ты машину угнала, ноне буду. На тебя смотреть страшно.

– Как наказать?

– Трахнуть хорошенько.

Я с ужасом посмотрела на него и быстронатянула платье.

– Боюсь, для меня это смертельно.

– Не так уж и смертельно, говорят, что дажеприятно.

– Вот тех, кто говорит, и наказывай, а меня ненадо.

– Те машины не угоняют.

Я поняла, что разговор на щекотливую темулучше поскорее закрыть, иначе это может закончиться для меня не самым лучшимобразом. Схватив тряпку, я принялась драить сиденье, мурлыкая незатейливуюпесенку. Как только сиденье приняло первозданный вид, я принялась отчищатьбагажник.

– Принимай работу, – примерно черезполчаса сказала я Идиоту, который собрался было спать.

– Ты все сделала?

– Сделала.

– Помнишь, что я тебе обещал? Если плохосделала – живьем закопаю.

– Помню.

– Боишься?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты добрый.

Идиот встал и открыл багажник. Посветивфонариком, он довольно кивал головой.

– Как будто бы и не было ничего, –улыбнулась я. – Только мокрое все.

– Высохнет. Это ерунда. Может, ты мне и машинупомоешь?

– Вот еще! Ты уж совсем-то не наглей. Колесопоменяла, багажник отдраила и сиденье тоже. Машину мыть не буду. Я устала. Уменя губа болит.

– Тогда поехали на мойку. К утру эта тачкадолжна быть как картинка.

Я села на переднее сиденье, положила головуИдиоту на плечо и тут же заснула. Мне снилась маленькая девочка в беленькой коротенькойюбочке, танцующая на пуантах. Девочка сделала высокий прыжок и подвернула ногу.Упав на пол, она громко заплакала и попыталась встать. К девочке подошелпедагог, перетянул ей ногу толстым эластичным бинтом и велел начать всесначала. Девочка сжала кулачки, смахнула слезы, перевязала потуже своималенькие пуанты и вновь принялась танцевать. Нога жутко болела, и хотелоськричать на весь зал, но девочка терпела. Господи, да это же я! Сколько временипрошло с тех пор! …Занятия закончились, но девочка по-прежнему танцевала,смахивая пот и слезы. Иногда, возвращаясь после занятий домой, она рассаживалавдоль стены своих кукол и представляла, что это зрители. Она подрастала, но всетак же танцевала целые сутки напролет. Ее хвалили за великолепную технику иупорство. Упав в очередной раз, она так сильно ударилась позвоночником, чтополучила серьезнейшую травму, но даже в больнице она постоянно тренироваласпину, нисколько не сомневаясь в том, что придет время – и она будет танцеватьна сцене Большого театра. Время пришло, только жизнь расставила все по своимместам. Девочка приехала в Японию в надежде танцевать и хорошо зарабатывать, нопопала на такое дно, откуда многие выбраться были не в силах. Она больше нехотела танцевать. Она хотела только одного: вырваться из этого ада, не потерявпри этом чувство собственного достоинства.

…Я проснулась от легкого удара в бок. Открывглаза, я увидела Идиота. Он сидел за рулем машины и улыбался. Я перевела взглядна его «хозяйство» и облегченно вздохнула – Идиот успел одеться.

– Ну ты и спишь! Уже минут десять не могу тебяразбудить. Что тебе снилось?

– Родина.

– В Японии тоже неплохо.

– Может быть. Только мы ее видим разнымиглазами.

– Пошли, я привез тебя в клинику.

– Зачем?

– У тебя губа уже до носа доросла. Скородышать будет нечем. Нитки торчат. Противное зрелище.

– Не нравится – не смотри. Мне наплевать, какя выгляжу. Мне не перед кем красоваться!

– А я?

– Ты не захотел мне помочь, когда я быласимпатичная, а теперь и тем более.

– Ладно, пошли.

– Не пойду. Мне сейчас не по карману лечение вклинике.

– Я же сказал, что заплачу.

– С чего это ты такой добренький?

– Потом отработаешь.

– Что?!

– Я имею в виду, со мной, – засмеялсяИдиот.

– Пошел ты!

– Да ладно, я шучу.

Мы вышли из машины и зашли в клинику. Япосмотрела на часы: было четыре часа утра, но уже потихоньку начинало светать.К моему удивлению, Идиот, как и Марат, свободно владел японским. Меня провели воперационную и положили на стол. Я схватила Идиота за руку и со слезами наглазах попросила:

– Не уходи. Будь рядом. Мне же будет больно…

– Тебе сделают наркоз.

– Ну и что, будь рядом.

– Я должен уйти. Это же операционная.

– Тогда я сейчас убегу подальше от этогостола.

Идиот усмехнулся и стал что-то объяснятьяпонцу. Тот сначала отрицательно качал головой, затем сдался и разрешил емуприсутствовать во время операции. Идиот быстренько натянул белый халат иколпак, я засмеялась, взяла его руку и крепко сжала. Меня раздели догола. Врачвнимательно осмотрел мое тело, затем что-то сказал Идиоту. Я тихонько потянулаего за полу халата и спросила:

– Что он сказал?