После ссоры - Анна Тодд

В общем, однажды я увидел его по дороге и задел плечом – просто чтобы позлить. Он рассердился и назвал меня засранцем, так что я выбил из него за это все дерьмо. Сломал ему нос, а у его матери даже не было денег, чтобы вызвать врача. Даже после этого я продолжал издеваться над ним. Через несколько месяцев его мать умерла, и его отправили в приемную семью – тут ему повезло, новые родители оказались богатыми. Я увидел его в мой шестнадцатый день рождения: он проехал мимо меня на крутой новенькой тачке. Я был так зол, что хотел снова разбить ему нос, но, думая об этом сейчас, я понимаю, что рад за него.

В шестнадцать лет я лишь напивался, курил травку и дрался, так что не стоит на этом подробно останавливаться. Как и на рассказе о том, что было после семнадцати. Я взламывал машины, разбивал окна. Когда мне было восемнадцать, я познакомился с Джеймсом. Он мне понравился, потому что ему было так же на все наплевать, как и мне. В нашей компании мы выпивали каждый день. Я приходил домой пьяным поздно ночью, меня рвало прямо на пол, а маме приходилось все это убирать. Почти каждую ночь я что-нибудь ломал или разбивал… У нас была настоящая банда, и никто с нами не связывался. Знали, что не стоит.

Начались наши игры, о которых я тебе рассказывал, а что случилось с Натали, ты уже знаешь. Клянусь, это было самое ужасное из всего. Знаю, я и так вызываю у тебя отвращение из-за того, что меня не волновала ее судьба. Не знаю, почему это было так, но мне было просто наплевать. Сейчас, когда я ехал в этот пустой номер в отеле, я думал о Натали. Совесть не мучает меня так сильно, как должна бы, но я вдруг подумал: что, если кто-нибудь поступил бы так с тобой? Представив тебя на месте Натали, я почувствовал такую тошноту, что мне едва не пришлось остановиться на обочине. Это было низко, так низко по отношению к ней! Еще одна девушка, Мелисса, тоже привязалась ко мне, но из этого ничего не вышло. Она была надоедливой и крикливой. Я всем рассказал, что у нее проблемы с гигиеной там, внизу… так что все стали доставать ее по этому поводу, а ко мне она больше не липла. Однажды меня арестовали за то, что я напился в общественном месте, и мама так разозлилась, что оставила меня в полиции на всю ночь. Ее терпение кончилось, когда все узнали про историю с Натали. Когда мама сказала, что отправит меня в Америку, я пришел в ярость. Я не хотел оставлять всю свою жизнь там, какой бы мерзкой она ни была, каким бы мерзким ни был я сам. Но когда я избил кого-то в толпе на концерте, мама решила, что с нее хватит. Я подал заявление в Центральный вашингтонский университет и, конечно же, поступил.

Я возненавидел Америку, как только сюда приехал. Я все здесь ненавидел. Меня так бесило, что мне придется видеться с отцом, что я и вовсе вышел из-под контроля: все время пил и тусовался на студенческих вечеринках. Сначала я познакомился со Стеф. Я встретил ее на одной из таких вечеринок, и она свела меня с остальной компанией. Больше всего я сдружился с Нэтом. Дэн и Джейс были настоящими ублюдками, особенно Джейс. Про сестру Дэна я уже рассказывал. После этого я спал с несколькими девчонками, но их было не так много, как рисует твое живое воображение. Я действительно один раз переспал с Молли после того, как мы с тобой поцеловались, но я сделал это лишь потому, что никак не мог выкинуть тебя из головы, Тесс. Я все время думал о тебе. Я надеялся, что это поможет, но ничего не вышло. Ведь это была не ты. С тобой все было бы лучше. Я продолжал уверять себя: вот увижу Тессу еще один раз и тогда пойму, что это лишь глупое увлечение, и только. Похоть, ничего серьезного. Но каждый раз хотел быть с тобой все сильнее и сильнее. Я придумывал, каким способом тебя разозлить, только чтобы услышать, как ты обращаешься ко мне по имени. Я хотел знать, о чем ты так сосредоточенно думаешь на занятиях, когда хмуро смотришь в книгу; я хотел разгладить твою кожу, когда ты морщила лоб; я хотел знать, о чем вы шушукаетесь с Лэндоном; я хотел знать, что ты там пишешь в своем чертовом ежедневнике. Я однажды чуть не забрал его себе – в тот день, когда ты уронила его, а я поднял и отдал тебе. Вряд ли ты помнишь об этом, но тогда на тебе была сиреневая рубашка и ужасная серая юбка, которую ты надевала чуть ли не каждый день.

А после того, как я пришел к тебе в комнату, разбросал все твои лекции и поцеловал тебя, прижав к стене, я понял, что назад пути нет. Я постоянно думал о тебе. Все мои мысли касались только тебя. Сначала я не понимал, в чем дело, – не понимал, почему так помешался на тебе. В тот первый раз, когда ты провела со мной ночь, я понял, действительно ПОНЯЛ, что люблю тебя. Понял, что пойду ради тебя на что угодно. Знаю, сейчас, после всего, что я с тобой сделал, ты подумаешь, что это просто болтовня, но это правда. Я клянусь тебе.

Я вдруг заметил, что стал мечтать. Представляешь, я – и мечтать? О том, как могла бы сложиться наша с тобой жизнь. Я мечтал, что ты будешь сидеть на диване и читать книгу, положив ноги мне на колени. Не знаю почему, но я не мог выкинуть из головы эту картину. Это просто изводило меня – я так хотел быть с тобой, но знал, что ты никогда не будешь чувствовать ко мне того же. Я угрожал всем, кто сидел с тобой на занятиях, угрожал Лэндону ради того, чтобы просто быть рядом с тобой. Я все время повторял себе, что делаю это лишь для того, чтобы выиграть спор. Да, я врал самому себе, потому что не был готов признать правду. Я занимался какой-то безумной хренью, чтобы еще больше усилить свою одержимость. Я отмечал в книгах цитаты, которые напоминали мне о тебе. Знаешь, какую я подчеркнул первой? «Он сошел вниз, избегая подолгу смотреть на нее, как на солнце, но он видел ее, как солнце, и не глядя»[4].

Я понял, что люблю тебя, когда начал выделять эти чертовы цитаты в романе Толстого.

Когда я при всех признался тебе в любви, я говорил искренне – просто был слишком упрямым идиотом, чтобы самому поверить в это, когда ты ушла. В тот день, когда ты сказала, что любишь меня, я впервые почувствовал, что есть надежда – надежда в этой жизни для меня. Надежда для нас. Не знаю, почему я продолжал причинять тебе боль и так с тобой обращаться. Я не стану тратить время на поиски оправдания, потому что у меня его нет. Я полон лишь низких инстинктов и дурных привычек, но я борюсь с ними ради тебя. Я знаю лишь одно: ты делаешь меня счастливым, Тесс. Ты любишь меня, хотя не должна любить, и ты нужна мне. Всегда была нужна и всегда будешь. Когда на прошлой неделе ты ушла, меня это просто убило, я потерялся. Совершенно потерялся в этой жизни без тебя. У меня было свидание. Я не хотел говорить тебе, но не желаю из-за каких-то недомолвок снова тебя потерять. Это даже нельзя назвать свиданием. У нас ничего не было. Я думал поцеловать ее, но остановился. Я не мог целовать ее, не мог целовать никого, кроме тебя. Она оказалась занудой и никак не могла сравниться с тобой. Никто и никогда не сможет с тобой сравниться.

Понимаю, что, возможно, теперь уже слишком поздно, ведь ты знаешь обо всех мерзких поступках, которые я совершил. Я могу лишь молиться, чтобы, прочитав это, ты все так же продолжала любить меня. Но если нет, я пойму. Ты можешь найти кого-то получше. Я никакой не романтик, и не стоит ждать, что я напишу тебе стихи или спою песню.