Самая неслучайная встреча - Дэни Коллинз

На самом деле было глупо меряться силами с этим мужчиной. Держать его на расстоянии тоже вряд ли получится.

Эта мысль была настолько возмутительной, что Калли только и смогла сделать, что выпалить:

— Я жду вас у машины.

Она ушла в дом, где быстро переложила мусаку, которую только что закончила готовить, в контейнер и поставила его в холодильник. Когда она искала свои ключи и кошелек, она почувствовала, что ее руки дрожат.

На улице она обнаружила, что он заблокировал ее машину ящиком с новой кафельной плиткой и бочкой с осколками старой. Нет, она могла повредить автомобиль. Калли бросила взгляд на его самодельную перевязку. Должно быть, он испытывал адскую боль, но переносил ее стоически.

— Нам придется взять скутер. — Она направилась к гаражу и взяла свой шлем. Ему она протянула шлем Офелии. Оба шлема были розового цвета, как и мопед «Веспа».

— Он слишком маленький, — сухо сказал Ставрос.

— Я уверена, вы правы. На вашу большую голову трудно найти подходящий шлем, — сказала она и сразу же одернула себя: «Заткнись, Калли!» Она отложила в сторону его шлем и не стала застегивать свой. — Вы доберетесь сами?

— Да я не знаю, где клиника! Я могу истечь кровью, до того как ее найду. Нет, как бы то ни было, отвезите меня.

В его голосе слышался сарказм, но последние слова прозвучали мягко, как бархат. Калли почувствовала слабость. В ее воображении возникли картинки, которые она никогда не решилась бы описать словами. Она вывела мопед с места стоянки и завела его.

Ставрос занял вдвое больше места, чем Офелия. Он, не смущаясь, обхватил ее руками и поплотнее уселся, зажав ее между своих бедер.

Она напряглась и наклонилась вперед, но из-за этого ее копчик оказался еще ближе к его паху. Она не могла увильнуть от жара, исходящего от его обнаженного влажного торса и крепких бедер. На ней были шорты и майка-борцовка. Их тела имели слишком много точек соприкосновения. Он опустил свои руки ей на бедра, слегка вдавив кончики пальцев в ее тело.

Она перестала дышать. Ей показалось, что по ней пробежал электрический ток, стимулируя все ее эрогенные зоны.

Его щетина царапала ее обнаженное плечо, а его дыхание обжигало чувствительную кожу в том месте, где шея переходит в ключицу.

— Может, нам стоит поторопиться, чтобы успеть спасти мою жизнь?

— Я как раз раздумываю, стоит ли она того, чтобы ее спасать.

Он рывком придвинулся вперед и прижался к ней еще плотнее, зажав ее ягодицы между своих ног.

Она в отчаянии тронулась с места, испытывая некое облегчение от того, что шлем был снабжен звукоизоляцией, а мотор ревел достаточно громко, и поэтому она не услышала его смех за своей спиной, хотя и почувствовала, что он смеется.

Она чувствовала, как он смотрит по сторонам, в то время как они проезжали по наиболее живописным уголкам острова, мимо экстравагантных вилл на вершине холма. Затем, когда они спустились с холма, дорога начала петлять по побережью и подобралась к крутому утесу. Со стороны горы над их головами каменная изгородь не давала пасущимся овцам выйти на дорогу. Но Калли все же на всякий случай снизила скорость. Запах плодов лимонных деревьев наполнял утренний воздух, и она невольно расслабилась, когда прохладный бриз скользнул по ее коже.

Большие пальцы его рук переместились на ее теле, и она вновь почувствовала растущее напряжение. Трепет предвкушения пронесся по ее груди, заставляя ее желать, чтобы он поднял руки, накрыл и успокоил ее ноющие груди и теснее прижал бы ее к себе.

Откуда она могла знать, какие ощущения она испытала бы, если бы все это произошло в действительности? Ее сексуальность угасла, еще не успев расцвести. Она не хотела желать прикосновений этого мужчины. Это было безумие.

Они спускались вниз по крутым поворотам. Входя в поворот, она невольно ближе прижималась к нему и практически теряла голову. Она выбрала этот маршрут, потому что он был короче, но обычно она выбирала другие пути для поездок в город. Это место было слишком оживленным, толпы туристов досаждали ей.

К сожалению, эта дорога вывела ее напрямую к кафе, где сидели местные мужчины и наблюдали за проходящими мимо людьми. Ее отец часто сидел в том кафе, и Калли, подъезжая к заведению, взяла себя в руки и стала смотреть строго перед собой.

Скорее всего, он не признал бы ее, особенно из-за мужчины, который сидел за ее спиной. Он просто проигнорировал бы ее появление точно так же, как она бы проигнорировала его.

Они выехали на деревенскую улицу, и она была рада, что они поехали на скутере. Скутер позволял ей объезжать дорожные пробки по дороге в клинику. Наконец они прибыли, и она припарковала мопед на заднем дворе клиники, где стояли машины персонала.

— Кто такая Офелия? — спросил он, когда они слезли с мопеда.

— Как… — Она проследила за его взглядом и увидела шлем, который она повесила на руль мопеда. — Ах да, я забыла про шлем.

Она стерла выцветшие слова на задней части своего шлема, которые она написала после того, как Такис купил мопед: «Офелия, прекрати!»

Калли была всего на девять лет старше девочки. У самой Калли не было братьев и сестер, поэтому она воспринимала Офелию как свою младшую сестренку. Но чаще Калли испытывала к ней глубокие материнские чувства. Она любила Офелию и ужасно скучала по ней, несмотря на то что иногда девочка становилась совершенно невыносимой.

— Офелия — дочь Такиса. Я присматриваю за ней. Такис много времени проводит в поездках, а ей только что исполнилось четырнадцать, и она смогла убедить его отправить ее в школу-интернат. Сейчас она со своими бабушкой и дедушкой, они покупают все, что необходимо для школы. Она выросла из этого острова много лет назад!

Но Такис не хотел признавать этого. Потеряв свою жену, он хотел как можно дольше держать при себе свою дочь. К сожалению, это привело к тому, что девочка начала бунтовать и устраивать истерики.

И Такис наконец-то разрешил девочке расправить крылья. Это ослабило узел, сплетенный из благодарности и подлинной любви, который удерживал Калли на этом месте, заставляя заниматься воспитанием девочки в то время, когда она тосковала по собственному ребенку.

— Значит, вы няня. — Он произнес это так, как будто не мог поверить, что Калли могла быть няней.

— Да, я няня, экономка, организатор мероприятий. Я делаю то, что требуется Такису. — Она направилась к клинике. — За исключением того, что вы предположили.

— Хорошо, — он шел быстрее, чем она, и открыл дверь в клинику, пропустив ее первой. При этом она не смогла отвести глаз от его рельефной груди, поросшей мягкими черными волосами, его загорелой бронзовой кожи, его темно-коричневых сосков. — Я рад, что вы ни с кем не встречаетесь.

— И я не собираюсь что-либо менять в своей жизни, — хрипло заявила она, хотя пыталась произнести эту фразу убийственно надменным тоном.