Лекарство от скуки - Оливия Гейтс

Возможно, поняв, что происходит, Канза изменится и станет милой. Или, наоборот, есть вероятность того, что она рассмеется ему в лицо. Оба варианта его не устраивали.

Решив скрыть эту пикантную подробность, Арам сказал:

– Помимо того что я мучаю Джохару своим существованием, я серьезно подумываю об изменениях в жизни. Все, кого я встречаю, говорят мне, что я никогда не выглядел хуже. Зеркало подтверждает их слова.

Канза прищурила глаза:

– Ничто не раздражает меня больше, чем притворная скромность, – заявила она.

Неожиданно ему стало очень важно наладить с ней контакт.

– Нет ничего фальшивого в том, что я говорю. Я действительно в плохой форме, и за год состояние только ухудшилось.

Канза помедлила, в ее глазах мелькнуло сочувственное выражение. Так, по крайней мере, показалось Араму. Но не успел он в этом удостовериться, как в бездонных глазах Канзы снова появилось раздражение.

– Вы хотите сказать, что прежде выглядели лучше, чем сейчас? Если вы действительно выглядели лучше, то вас арестовать за это было бы мало.

Арама охватило теплое чувство, его губы растянулись в улыбке.

– Хотя меня мало волнует то, как я выгляжу, вам удалось сделать невозможное. Я чувствую себя, как никогда, польщенным.

Канза скривилась:

– Да на одном ли языке мы с вами говорим? Я вовсе не хотела вам льстить.

– Извините, если вам это неприятно, но вы мне польстили. В последнее время, когда я смотрю на себя в зеркало, я вижу развалину.

Канза собралась произнести что-то, как думал Арам, малоприятное, но затем пристальнее вгляделась в него.

– Теперь, кажется, я понимаю, что вы имели в виду, – медленно произнесла она. – Но, должна заметить, это только придает вам человечные черты, отличающие вас от совершенной статуи, которой вы выглядели бы, если бы не усталость. Ну разве это не безобразие? – возмутилась она. – Усталость только делает вас человечнее, тогда как другой человек на вашем месте действительно выглядел бы развалиной.

Арам перестал притворяться, что ищет документ, и скрестил руки на груди:

– Ладно, я понял все, за исключением одного: что я натворил, если вызываю у тебя такой гнев, Канза?

Когда она услышала свое имя, в ее глазах что-то мелькнуло, но это выражение так же быстро исчезло, как и появилось.

– Вот это да, – протянула она, прищурившись. – Неужели усталый Пират узнал меня? И он еще спрашивает? Думает, что его прегрешения должны быть забыты за истечением срока давности?

– О каких прегрешениях ты говоришь, Канза?

– Надо же, он не знает. – Она покачала головой, тряхнув густыми прядями.

– Должен признать, я нахожу нашу перепалку восхитительной, даже лечебной, но мое любопытство только возросло. Как насчет того, чтобы просветить меня и избавить от груза прошлого?

Ее губы изогнулись, словно она не верила своим ушам.

– Ты все забыл, верно? – В ответ на его решительный, хотя и нетерпеливый кивок Канза округлила глаза и обратила свое внимание на документы, пробормотав себе под нос: – Ну так вот, я не собираюсь тебя просвещать!

– Так как я никогда ничего не причинил тебе, это означает… – Арам нахмурился, затем воскликнул: – Только не говори мне, что это из-за Мэйсун!

– Надо же, вспомнил, – хмыкнула Канза. – В известной степени это оскорбляет еще больше.

По крайней мере, теперь он выяснил, отчего она так враждебно настроена. Арам не учел, что Канза может до сих пор злиться на него из-за того, что он некоторое время был обручен с ее сводной сестрой.

Канза со стуком захлопнула дверцы шкафа.

– Этого чертова документа здесь нет, – нетерпеливо выдохнула она и повернулась к Араму. – Но ты-то здесь. Что ты здесь делаешь?

Кажется, до нее дошло наконец, что она не должна была столкнуться с ним в кабинете его сестры.

Решив не открывать ей всю правду, он сказал:

– Я надеялся, что сегодня Джохара будет работать допоздна.

Канза нахмурилась:

– Ты не знал, что она и Шахин устраивают сегодня вечеринку?

– Вот как? – Это была вершина актерского мастерства.

Она явно купилась, так как ответила с усмешкой:

– Ты и это забыл? Для тебя имеет значение хоть что-нибудь?

Арам подошел к ней с той осторожностью, с какой приблизился бы к какому-нибудь представителю семейства кошачьих.

– Почему ты думаешь, что забыл я, а не они забыли пригласить меня?

– Потому что я никогда не поверю, что Джохара или Шахин забудут кого-нибудь. Даже тебя.

Арам весело взглянул на нее:

– Зато ты готова поверить в то, что я получил их приглашение и бросил его непрочитанным в урну.

Канза пожала плечами:

– Да. А почему нет? Я верю, что тебе часто звонят и приглашают на различные мероприятия, а ты не обращаешь на это никакого внимания.

– Значит, потому, что я не обращаю на свою сестру никакого внимания, я пришел к ней в офис?

– Может, тебе от нее что-то надо, и поэтому ты пришел сюда, хотя у тебя не было намерения идти на ее вечеринку.

Арам коротко хохотнул:

– Ты готова приписать мне все самое плохое, не правда ли?

– Не благодари меня за это. Твое присутствие порождает только дурные мысли.

Арам получал удовольствие от перепалки. Он покачал головой:

– Судя по тому, с какой яростью ты на меня набрасываешься, можно подумать, что Мэйсун – твоя любимая сестра и закадычная подруга.

Ее недовольство, похоже, только возросло.

– Я точно так же бросалась бы на тебя, если бы ты так поступил с незнакомым мне человеком или даже с врагом.

– Но что же такого я сделал, чтобы вызвать подобную реакцию?

Она фыркнула, причем фыркнула так мило, что Арам был очарован.

– Ну, ты хорош. Всего несколькими словами ты сделал виноватой меня, а не себя.

– Ладно. Тогда предъяви мне обвинение и зачитай мои права.

Канза вытащила свой мобильный телефон:

– Я давно уже это сделала.

– Разве я не должен получить помилование спустя десять лет?

– Не после того, как я подарила тебе жизнь. Нет.

Мышцы его лица болели. Сколько лет он так не улыбался? Всю жизнь.

– Ты маленькая негодница, тебе это известно?

– А ты большой негодяй, тебе это известно?

На сей раз Арам расхохотался.

Изумляясь, как эта особа умудряется смешить его своими резкими ответами, он подошел к столу Джохары: