Земные радости - Филиппа Грегори

— Мы стараемся распространять положительные новости, но правда в том, что старик накануне смерти.

Джон поклонился, вышел из комнаты и спустился вниз пообедать.

Во дворце царил хаос. Все та же толпа докторов, которую Джон видел в спальне короля, разыскивала своих лошадей и слуг. Придворные требовали, чтобы им заложили кареты и приготовили в дорогу еду.

— В чем дело? — поинтересовался Джон.

— Это все ваш хозяин, — пожаловалась служанка. — Он выгнал докторов и половину двора в придачу. Заявил, что шум и игры слишком беспокоят короля. И еще назвал врачей дураками.

Джон ухмыльнулся и отступил в сторону, наблюдая за сумятицей всеобщего отъезда.

— Он раскается в своем поведении! Так оскорбить нас! — кричал один доктор другому. — Я лично предупредил его, что, если королю станет худо, а нас не будет рядом, он горько пожалеет!

— Он никого не слушает. Я попробовал с ним поспорить, так он вытолкал меня из комнаты.

— А у меня он выхватил изо рта трубку и сломал ее, — вмешался один из придворных. — Знаю, что король ненавидит табачный дым, но я ведь просто пытался предотвратить инфекцию. И как мог его величество унюхать меня из другой комнаты? Я напишу герцогу и пожалуюсь на дурное обращение. Я двадцать лет при дворе, а он выставляет меня за дверь, будто я его холоп!

— Он выгнал из спальни всех и оставил только сиделку и свою мать, ну и сам остался, — вступил еще один. — И он настаивает, что королю нужен покой и что никто не должен мешать. А ведь его величеству полагается быть в окружении подданных ежеминутно!

Наслушавшись, Джон отправился обедать. Бекингем и его мать сидели за главным столом. Место короля уважительно не заняли. Рядом с пустым креслом находился принц Карл, он близко наклонил голову к герцогу.

— Да уж, им есть что обсудить, — тихо произнес какой-то слуга, опускаясь рядом с Традескантом.

С блюда в центре стола Джон взял немного хорошего белого хлеба и целую фазанью ногу. Щелкнув пальцами, он подозвал служанку, та подошла и налила ему вина.

— А что здесь делает графиня? — удивился кто-то. — Король же терпеть ее не может.

— Судя по всему, ухаживает за королем. Врачей ведь отослали, и теперь о нем заботится графиня.

— Странный выбор, — лаконично заметил еще один из обедающих. — Поскольку он на дух ее не выносит.

— Король идет на поправку, — сообщил еще один слуга, отодвигая стул. — Герцог был прав, прогнав этих дураков. У его величества была лихорадка — ну и что из этого? У всех бывает лихорадка. И если графиня знает лекарство, которым она лечила герцога, почему бы не предложить его королю?

Тут все посмотрели на Джона.

— Это вы привезли ее сюда? — поинтересовался кто-то.

Традескант продолжал смаковать сочный кусок жареного фазана.

— С трудом припоминаю, — сказал он, жуя. — А ведь я первый раз за полтора дня нормально ем. Еще вчера в это самое время я ставил запруду в рыбном пруду в Эссексе. А сегодня снова в Теобальдсе. Кормят здесь действительно превосходно.

Тот, кто задал ему вопрос, пожал плечами, коротко хохотнул и ответил:

— Ну да. От вас никаких секретов не выведаешь. Всем нам известно, кто ваш хозяин, и вы хорошо ему служите, Джон Традескант. Очень надеюсь, что вам не придется сожалеть об этом.

Джон взглянул за главный стол. Бекингем как раз наклонился вперед, отдавая приказ одному из своих слуг. От света свечей вкруг темных кудрей герцога образовалось красноватое сияние. Его лицо было оживленным и довольным, как у ребенка.

— Нет, — отозвался Традескант с теплым чувством. — Я никогда не пожалею.

Он ел и пил с другими слугами и допоздна засиделся за столом. В полночь, не совсем твердо стоя на ногах, он направился к покоям герцога.

— Ты где спишь? — обратился к нему кто-то из собутыльников.

— С моим господином.

— Ну конечно, — со значением произнес тот. — Я слышал, ты у герцога в фаворитах.

Джон резко развернулся и гневно уставился на слугу. Тот выдержал взгляд, и выражение его лица, в котором читались и озадаченность, и утверждение, уже было оскорблением. Традескант выругался и готов был ударить обидчика, но тут между ними, ничего не видя вокруг себя, пробежала горничная с тазиком в руках.

— В чем дело? — осведомился Джон.

— Королю плохо! — воскликнула она. — Жар растет, моча голубая, как чернила. Он очень плох. Зовет врачей, но рядом с ним только леди Вильерс.

— Зовет врачей? — откликнулись из толпы. — Тогда герцог должен послать за ними, вернуть их.

— Так он и сделает, — без особой уверенности пробормотал Джон. — Он должен так сделать.

Традескант поспешил в покои Бекингема. Герцог сидел у окна и рассматривал собственное отображение в темном стекле, словно оно могло ему ответить.

— Мне поехать за докторами? — тихо спросил Джон.

Герцог покачал головой.

— Я слышал, король требовал доктора.

— За ним хорошо ухаживают, — отрезал Бекингем. — И если у тебя, Джон, кто-нибудь поинтересуется, можешь сказать, что о короле хорошо заботятся. Ему нужен отдых, а не дюжина докторов, готовых замучить его до смерти.

— Я скажу, — подтвердил Джон. — Но говорят, что его величество желает видеть докторов, а ваша мать у него не в фаворе.

Бекингем помедлил.

— Что-нибудь еще?

— Одного этого вполне достаточно, — заявил Джон. — Более чем достаточно.

— Давай спать, — мягко предложил герцог. — Я ложусь через минуту.

Джон стащил с себя штаны и туфли, лег, не снимая рубашки, и тут же уснул.

На рассвете в дверь спальни громко забарабанили. Традескант вынырнул из сна, вскочил с кровати и побежал, но не к двери, а к постели герцога, чтобы загородить его от вышибавшего дверь. В то самое мгновение, когда Джон откинул полог, он увидел, что молодой герцог не спит, а лежит с широко открытыми глазами, будто молча ждет чего-то, будто всю ночь так и провел без сна.

— Все в порядке, Традескант, — сказал герцог. — Можешь открыть.

Тут раздался громкий голос:

— Милорд, герцог! Вы должны немедленно прийти!

Его светлость поднялся с постели, завернулся в накидку и крикнул:

— В чем дело?

— Это король! Король!

Кивнув, герцог поспешно покинул комнату. Джон, на ходу натягивая штаны и жилет, бросился за ним.

Бекингем стремительно прошел в прихожую королевских покоев, но перед Джоном стражник загородил дорогу.

— Я с моим господином, — пояснил Традескант.

— Сюда никому нельзя, кроме принца и Вильерсов, матери и сына, — сообщил стражник. — Приказ герцога.