Колечко с бирюзой - Валентина Мельникова

Помня слова Егора, Наташа с опаской переступила порог ресторана «Тихореченск», известного в народе как «Поплавок», стилизованного под теплоход, но больше похожего на кита, по непонятной причине выбросившегося на берег.

Против ее ожиданий, половина столиков в зале пустовала, но, приглядевшись, Наташа заметила на них крошечные таблички «Занято». Оказывается, время основных посетителей еще не наступило.

Юркий и смазливый официант провел их в дальний конец зала и показал на столик в нише, которую при желании можно превратить в отдельный кабинет, стоит задернуть тяжелые бархатные шторы.

Три музыканта на небольшом возвышении уныло пиликали некогда популярную мелодию. Немногочисленные посетители тихо переговаривались между собой. Приглушенный свет, белоснежные скатерти, букетики цветов в керамических вазочках, хрусталь на столах — все чинно, благонравно, спокойно…

Официант почти моментально выполнил заказ — еще один плюс провинции, хотя Наташа уже лет десять не бывала в ресторанах, не то что в столичных, но и в подобных этому, и она решила отнести исполнительность официанта на счет нынешнего экономического курса.

Геннадий Николаевич оказался приятнейшим человеком: много шутил, рассказывал байки из собственной практики и жизни городка. И уже через час оба поняли, что и взгляды у них на проблемы современной жизни, и медицины в частности, во многом совпадают. Возможно, впервые за много лет Наташа осознала, что достаточно привлекательная женщина и, без сомнения, нравится симпатичному и обаятельному мужчине, и, что знаменательно, знаки внимания, прикосновения к ее руке его холеных пальцев были ей приятны, волновали и вызывали в душе давно забытые воспоминания о прекрасных минутах, проведенных наедине с мужчиной.

Принесли мясо, запеченное в горшочках по какому-то местному фирменному рецепту. И, отведав кусочек, Наташа даже зажмурилась от удовольствия.

Доктор улыбнулся:

— Жить здесь можно! — От выпитой водки у него чуть сильнее заблестели глаза, а колени поближе придвинулись к Наташиным коленям. — На хлеб с маслом и даже с икрой хватает. — Геннадий Николаевич перегнулся через стол и почти вплотную приблизил к ней свое лицо. — Сами посудите, прием в поликлинике, дежурства в больнице, — загнул он два пальца на левой руке, — это одно. А другое, самое главное, — и он зажал все пять пальцев на правой, — крепкая дружба с пятой властью. Родина оценила мой труд достаточно высокой категорией, но господин Пеликанов платит в несколько раз больше. Значит, кому я служу верой и правдой? — Доктор победно улыбнулся. — Правильно! Господину Пеликанову!

Наташа удивленно смотрела на своего собеседника. Изложение жизненного кредо было вызвано определенной степенью подпития, и, если травматолога потянуло на такие рискованные откровения, не значит ли это, что пора закругляться? Несмотря на симпатию к доктору, ей все-таки не хотелось, чтобы в ее присутствии напивались до положения риз.

Внешне мало похожий на пьяного, Геннадий Николаевич заказал еще один графинчик с водкой. С первыми двумя он справился в одиночку под хорошую закуску, но этот был явно лишним, и Наташа обеспокоенно огляделась по сторонам.

Незаметно зал ресторана заполнился людьми. Более разухабисто зазвучала музыка. Помимо гитаристов и пианиста на возвышении появился ударник, а субтильная, сиротского вида девица, изображая искушенную жизнью эстрадную диву, запела нечто очень печальное, выжимающее слезу у подпивших посетителей.

Наташа улыбнулась, вспомнив вдруг рассерженное лицо Егора, и тут же пожалела об этом. Геннадий Николаевич, приняв ее улыбку за благоприятный знак, в мгновение ока оказался рядом с ней и попытался задернуть темно-малиновый занавес.

— Прошу вас, не надо, — остановила его Наташа, — здесь и так слишком душно. — Она посмотрела на часы. — Уже достаточно поздно, и мне пора домой. — Она вновь вспомнила суровый и осуждающий взгляд Егора. Вполне вероятно, он встретит ее по возвращении. Но от этих приятных мыслей ее отвлекла рука Геннадия Николаевича, скользнувшая ей под пиджак и застывшая на талии. Наташа поспешно отстранилась от него и с удивлением уставилась на шустрого коллегу.

— Наташа, — доктор, казалось, не заметил ее маневра и пододвинулся еще ближе, — поедем ко мне. Я живу уединенно, нам никто не помешает завершить вечер более приятным образом, выпьем шампанского, послушаем музыку, потанцуем… — Он не успел закончить фразу, потому что у входа в зал раздался шум, зазвучали громкие голоса, а оркестр мгновенно грянул что-то цыганское. И Наташа, и вмиг протрезвевший Геннадий Николаевич, тут же переместившийся на свое место, и все присутствующие в зале проводили взглядами группу людей, занявших несколько пустовавших до сих пор столиков. Четверо дюжих парней сдвинули два стола вместе, а сами уселись за третий, несколько в стороне от вновь прибывших, обеспечив тем самым хороший сектор обзора и преградив доступ к основной компании.

Геннадий Николаевич потянул Наташу за рукав:

— Наташа, не советую слишком откровенно их разглядывать. Пеликан этого не любит, могут прицепиться!

Наташа, которая успела не только рассмотреть, но и кое о чем догадаться, внимательно посмотрела на доктора:

— Это их вы называете пятой властью?

— Наташенька, ради Бога, говорите тише. Честно говоря, они вот-вот и первой властью станут. Осенью выборы главы администрации района, и у Пеликана много шансов победить.

— Понятно теперь, откуда вы икру на бутерброды черпаете!

— Успокойтесь, пожалуйста, — доктор ласково погладил ее по руке, — в этом мире все непросто! Допустим, я откажусь, так тут же найдутся другие, и учтите, с превеликим удовольствием.

— Я все прекрасно понимаю. — Наташа встала из-за стола. — Спасибо за приятный вечер, но мне правда пора домой.

— Но как же так? — растерялся ее кавалер. — Все самое интересное только начинается! — Он попытался удержать ее, но Наташа решительно отвела его руку.

— Не надо меня уговаривать. Может, как-нибудь в следующий раз…

— Геннадий, что это за шум за твоим столом? Неужели с дамой не можешь договориться? — Незнакомый, пожалуй несколько высоковатый для мужчины голос прозвучал за ее спиной с явной издевкой.

Наташа оглянулась. Малорослый худой мужчина, бледный, словно от хронического недосыпания, с остатками растительности вокруг идеально круглого черепа, в светлом вечернем костюме, в туфлях на высоких каблуках, сложив руки на груди, оценивающе разглядывал спутницу своего лечащего врача.

«О, Боже! Брахицефал какой-то!» — подумала Наташа и с брезгливой усмешкой смерила незнакомца взглядом с ног до головы.

— Пригласи-ка меня, доктор, к столику и познакомь с почему-то неизвестной мне дамой.