Дышу тобой - Марина Кистяева

Голос Натальи Степановны подействовал на Дашу самым необычным образом. Он словно прорвал плотину чувств, за которой Даша пряталась последние часы.

– Наталья Степановна… – только и смогла проговорить Даша, рыдания душили ее. Она не могла сдержаться. Слова самопроизвольно вырывались из нее. И по телефону, всхлипывая, путаясь и перескакивая с одного на другое, Даша рассказала о случившемся.

Синеглазова выслушала ее, не перебивая. Даше необходимо было выговориться.

– Даша, кто у тебя лечащий врач?

Она назвала фамилию.

– Хорошо. По возможности, я постараюсь к тебе сегодня заехать и посмотреть. Держись. И береги себя.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, размазывая слезы по щекам. – Наталья Степановна, извините меня, пожалуйста. Я, наверное, много времени у вас отняла.

– Ничего страшного. До вечера, Даша.

После разговора ей стало легче. Почему так происходит? Порой мы не желаем видеть близких и дорогих нам людей, а практически незнакомому человеку готовы открыться, рассказать о самом сокровенном, дорогом, наболевшем? Ирония? Парадокс?

Даша посмотрела на часы. Почти три. Андрея долго не было. Он, уходя, проворчал что-то по поводу чрезмерно дотошных врачей. Наверное, сдает анализы. Это хорошо.

Им обоим пора выздоравливать.

Если бы Даша по-прежнему не чувствовала боли внизу живота, то рассмеялась бы. Хороши же они, ничего не скажешь! Да еще стоит вспомнить Димку, он ведь тоже находится в клинике.

Даша задумчиво вертела в руках телефон. А потом в записной книжке нашла знакомый номер и нажала на вызов.

В отличие от нее, ответили сразу.

– Дашка, это ты?!

– Я, Дима…

– Какого черта?! – начал было он, но потом, видимо, взял себя в руки и постарался говорить более спокойным тоном. От его прежней уравновешенности не осталось и следа. – Даша, извини, прости меня, пожалуйста. Просто я с ума схожу от беспокойства. Мне никто ничего не говорит о твоем самочувствии. Я названиваю Загорнову битый час, но его телефон упорно молчит. Куда все запропастились? Неужели так трудно набрать номер и сказать пару слов?

– Ты меня это спрашиваешь или кого?

– Даша, не сердись, конечно, не тебя. Прости еще раз, что я выплеснул на тебя эмоции. Я… – он не договорил, на некоторое время замолчал. Слова давались ему с трудом. Он бы предпочел сейчас находиться рядом с женой, но врачи даже не разрешали ему подниматься с кровати. Он проклинал свою беспомощность. – Ты же знаешь, я иногда бываю несдержанным. Где ты сейчас находишься? В клинике?

– Да. Я позвонила тебе… – она тоже не договорила, не знала, как продолжить.

Дима всегда был догадливым.

– Я знаю, что произошло. С Андреем мне удалось поговорить ночью. Я очень сожалею… Правда.

– Господи, Коршунов, когда ты перестанешь добавлять к своей речи эти пресловутые «честно» и «правда»? Пойми, я верю тебе и без них! Тебе не нужно постоянно подтверждать свои слова! Я в этом не нуждаюсь.

– Ты единственная, кто вспомнил, что я тоже могу о тебе волноваться.

– Теперь мне уже лучше.

– Я на это очень сильно надеялся…

– Правда, лучше. Думаю, на днях выпишут. Не хочу и не могу лежать в больнице.

Дмитрий усмехнулся.

– Думаешь, мне доставляет удовольствие валяться на больничной койке? Нисколько. Но раз надо, значит надо. Тебе следует себя поберечь.

Даша подумала, что мужчины повторяются. Но она лучше знала, что ей требуется для скорейшего выздоровления.

Спорить она не стала. Это бесполезно. Все равно, Димку не переубедишь.

– Я так понимаю, это благодаря тебе и Гале я осталась жива? Именно вы забили тревогу? – как Даша ни старалась, в ее голосе прозвучала насмешка.

– Даша, это не телефонный разговор. Я волновался за тебя и хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Угу.

Беседа с Дмитрием начала тяготить девушку. Она почувствовала, что устала.

– Дима, позвони позже, – попросила она и хотела уже отключиться, когда услышала торопливое:

– Даша, постой!

– Что, Дима?

Ей показалось, или он на самом деле произнес следующую фразу быстрее, взволнованнее, чем обычно?

– Ответь только на один вопрос. Больше я у тебя ничего не прошу. Скажи, ребенок был моим?

Она прикусила губу.

– Зачем тебе это знать?

– Даша, ты никогда не умела врать. Ответь, прошу.

– Димка, ты сам все понимаешь… Да, это был твой ребенок. Ты не хотел его, и…

Слезы снова потекли по щекам.

– Солнышко, я люблю тебя. Я наделал много ошибок, – быстро заговорил Дима, – я понял это уже потом, но из-за упрямства…

Даша не могла больше слушать Димку и выключила телефон.