Вслед за Ремарком - Ирина Степановская

– Когда в гостинице, а когда и в апартаментах. Между прочим, там не хуже, чем у тебя.

– И ты ему что, там обед готовишь?

– Когда как. Хочется ведь по доброте душевной познакомить французика с нашей кухней. Вот и изощряюсь – то плов, то борщ, то грибную солянку. Еще ему и не все нравится! Он к такой еде не привык, ему бы чашку бульона да кусок мяса. А вино он приносит. Французское.

– Так, наверное, он считает, что у тебя заработок приличный!

– Хрен его знает, что он считает! Мы все дуры, кто к нашему поколению принадлежит! Всех стараемся обогреть! Вон твоя Лиза – молодая, а уже поняла, за кого надо хвататься.

Нина промолчала.

– И ведь я знаю, что зря трачу на этого французика деньги и время! Отнимаю от себя и от девчонок! И ничего поделать с этим не могу!

– Что, неужели полюбила? – испуганно спросила Нина.

– Полюбила, не полюбила, кто разберет? Мне его жалко, черт знает почему! Он ходит по городу, ничего не боится, никого не остерегается, будто не знает, какая у нас тут жизнь! Да его в каждой подворотне могут пришить только за одну банковскую карточку! А уж когда он по вечерам солдатскую ушанку на себя напяливает и идет по Арбату прогуливаться, так каждая сволочь считает своим долгом впарить ему в качестве сувенира какую-нибудь дрянь!

– Тебе-то какое дело?

– Ну, в этом и фишка! Я прекрасно понимаю, что мне до него не должно быть никакого дела, а вот жалко его, как маленького, и все!

– У него такие руки противные, как у осьминога, – вспомнила Нина. И тут же подумала про аккуратные руки Роберта и будто ощутила, как он кладет свою руку поверх ее руки при переключении рычага передачи. Она даже испугалась – ведь в этой ситуации она должна была, по логике вещей, вспомнить руки Кирилла, мужа, с которым прожила столько лет, а вот поди ж ты, вспомнила Роберта.

– Противные… – протянула в ответ Пульсатилла. – Конечно, с первого раза противные, а теперь я уж и привыкла! И вовсе не такие противные, когда он обнимает.

– Счастливая ты! – искренне сказала Нина. – Я бы тоже хотела всех любить и жалеть. Только не получается.

– Меня только никто не жалеет! – усмехнулась Пульсатилла. – А тебе, подруга, надо выкинуть дурь из головы! Вот завтра вставай, иди на работу, потом в косметический салон на массаж, на ванны, на масочки для лица, на искусственный загар. Надо быть в форме! У Кирилла ничего не спрашивай, делай вид, будто ты ничего не знаешь, ничего не подозреваешь, и тапочки ему носи в зубах.

– Мне завтра на работу не надо, – ответила Нина. – У меня завтра с утра занятие по вождению.

– Ну, значит, на занятие, а потом опять по той же схеме – масочки, загар, ароматерапия. И аутотренинг не забудь.

Зазвонил телефон.

– Это Кирилл! – Нина испуганно посмотрела на подругу. – Взять трубку?

– Это мои девчонки меня потеряли, – снисходительным голосом сказала Татьяна и объявила в телефон: – Сейчас иду! А вы уже давным-давно должны были спать!

Нина закрыла дверь, забралась под одеяло на теплую, нагретую телами двух женщин постель и тут же уснула. Программа, намеченная Пульсатиллой, показалась ей весьма разумной.

«Танька понимает толк в этих делах», – подумала Нина. То, что Пульсатилла понимает проблему скорее теоретически, Нину не смутило. Она уснула и спокойно спала до самого утра.

Мучить телефон Нина больше не стала. Она быстро оделась, прополоскала рот, выпила вместо завтрака пыльного чаю с сухарем и быстро побежала на занятие. По дороге она сразу же зашла в недавно открывшийся косметический салон, записалась на все процедуры, которые рекомендовала ей Пульсатилла, и подумала, что пройти их все – уже само по себе немалое испытание и для души, и для тела. И если она выйдет из него с честью, то справиться должна и со всем остальным. «Времени для всего этого нужно столько же, сколько понадобилось бы, если б я каждый день ходила на работу. Что же, придется спрессовать время и все успеть!» – решила она.

Учебная машина стояла посреди двора на своем месте, маленькая собачка вертелась возле нее, подняв переднюю лалу, и поскуливала. Машина была пуста, но открыта. Нина размотала с головы синий шарф, бросила его на заднее сиденье, привычно открыла переднюю дверцу, села на место водителя и пристегнулась. Роберта она увидела в зеркало заднего вида. Он в распахнутой кожаной куртке вышел из дверей черного хода школы и пошел к их машине. Нина, как только взглянула на него, сразу поняла, что он чем-то сильно взволнован. В руке у него была какая-то скомканная бумага, похожая на письмо.

«Что-то еще случилось», – подумала она, но спрашивать ничего не стала,

– Заводи, – вместо приветствия буркнул ей Роберт, и она хоть и ничего не сказала в ответ, но тут же подумала, что никогда нашим мужикам еще не достигнуть уровня «трех товарищей», хотя бы во внешних проявлениях воспитанности. Она завела. Собака при звуках работающего двигателя, прихрамывая и припадая при каждом шаге, отодвинулась в сторону. Лапу она по-прежнему держала на весу.

– Что с собакой? – Нина внимательно смотрела на страдающего пса.

– Не знаю. Может, зашибли ненароком вчера во время потасовки. Ну, поехали, некогда! – Вид у Роберта был такой, словно Нина докучает ему с какими-то бабскими пустяками.

– Нет, подожди. Так нельзя. Может, у нее лапа сломана, придется к ветеринару везти! – Нина решительно заглушила двигатель и вышла из машины. Умный пес с готовностью поковылял к ней навстречу.

Нина присела на корточки и стала ощупывать лапу.

– Потерпи, потерпи, маленький, – приговаривала она, – Давай вот в эту сторону лапку повернем, теперь вот в эту… Нет, вроде ничего не сломано. Вот, возьми бутерброд! – По дороге в школу она заглянула в булочную и в кафетерии выпила кофе и съела бутерброд с ветчиной. Второй бутерброд она предусмотрительно завернула в салфетку на всякий случай. Она теперь взяла за правило подкармливать собаку и замечала, что к началу занятий хитрый пес всегда вертелся около ее машины. Отвлек ее от этих дел хлопок двери со стороны пассажира.

– Слушай, у нас занятие или что? – Роберт еле сдерживался, чтобы не закричать. – Или ты садишься в машину и мы наконец едем, или я тебя высаживаю и еду по другим делам!

Нину возмутил его тон.

– Чего это вы разорались? – выпрямилась она, – В конце концов, это занятие мной оплачено, как и все остальные, и я что хочу, то и делаю! Хочу – езжу с вами по одним и тем же улицам, хочу – собак кормлю!

– Вот все вы такие, богатенькие! – медленно проговорил Роберт. – Думаете, если платите за занятия, так вам все можно? Высаживайся на хрен, никуда с тобой не поеду! – Он открыл дверцу заднего сиденья и выкинул прямо на асфальт ее сумку и синий шарф. Один его конец попал в лужу.

– Ах вот вы как? – буквально рассвирепела Нина. – Еще будете мои вещи кидать! Да я и сама больше с вами заниматься не буду!