Роза прощальных ветров - Татьяна Тронина

Раньше Лиза никогда не завидовала дурнушке Рите, а сейчас подумала: «Какая у них, в сущности, милая семья. Они такие дружные! А Генка при всем при том – совсем дитя, оказывается... Почему я жалела все время Ритку?.. Это она должна жалеть меня!»

Лиза стряхнула с себя оцепенение и начала собирать вещи.

Она теперь вспоминала Костю Неволина. Поначалу он показался ей очень интересным человеком – ну как же, создатель истребителей и бомбардировщиков, потом она увидела, что ничего особенного в нем тоже нет, что он обычный инженер, каких много.

«Может быть, попытаться вернуть его? Хотя вряд ли получится, если он действительно любит ту женщину... Куракин – ничтожество. А вот Гена Бобров...»

И Лиза с превеликой нежностью начала мечтать о Гене Боброве. Потом отогнала от себя наваждение: «Нет, чужую семью я разрушать не буду... Пусть лучше Гена познакомит меня с каким-нибудь своим коллегой, тоже пожарным!»

Воображение Лизы тут же нарисовало стену огня – гудящего, страшного, разрушительного. Стихия! И вот из бушующего пламени выходит огромный мужчина в защитном костюме, с маской на лице – он несет на руках ребенка, кашляющего от дыма. Вот такой мужчина – настоящий герой! Исключительная личность... Сильный и нежный.

* * *

Шестнадцатилетняя прусская принцесса Фредерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина от рождения называлась «белой розой» – поскольку в Пруссии было принято «посвящать» каждому ребенку царственного рода свой цветок. Белая роза символизировала чистоту в помыслах и жизни, красоту и великолепие. В 1814 году состоялась первая встреча будущего русского императора Николая Павловича и Фредерики, а три года спустя – бракосочетание. Прусская принцесса приняла православие и стала зваться Александрой Федоровной. Она родила мужу семерых детей. Императрица Александра Федоровна до конца жизни занималась благотворительностью – две трети ее личных средств уходили на благие дела, боготворила Пушкина и Лермонтова... Ее первенец, будущий император Александр, стал реформатором – Александром II Освободителем. В Санкт-Петербурге Александру Федоровну чтут и поныне – ежегодно, в день ее рождения, на могилу ее возлагают белые розы...

(Из исторического справочника.)

* * *

На экране телефона высветился незнакомый номер. «Интересно, кто это?» – удивился Неволин.

– Алло! Алло, слушаю вас...

– Константин? Извините, я не знаю вашего отчества...

– Георгиевич, – машинально подсказал Неволин. – А вы кто?

– Я – Николай Владиславович Тарасов, муж Розы... – мягко произнес его собеседник. – Вы ведь знакомы с Розой?

– Знаком, – ответил Неволин, и сердце его застучало быстро-быстро. Господи, и что этому Николаю Владиславовичу понадобилось?.. – Откуда у вас мой номер?

– Какая разница... Послушайте, я не собираюсь объявлять вам войну, я нормальный человек, вы не должны меня бояться... – печально начал Розин супруг.

– А я вас и не боюсь! – задиристо перебил того Неволин.

– Константин Георгиевич... Можно, я вас просто буду Костей называть? Так вот, Костя, мне очень нужно с вами поговорить.

– О чем?

– О Розе, разумеется... – собеседник тяжело вздохнул. Неволину вдруг стало совестно – он почувствовал себя почти вором. Увел у человека жену... Этот Николай Владиславович, судя по всему, находился в глубокой печали.

– Хорошо, – сказал Неволин. – Поговорим.

– Только не по телефону... Я, Костя, хотел бы с вами встретиться. Где-нибудь в центре, где вам удобно...

– Через полчаса я выхожу с работы. Давайте через час в районе Пятницкой...

– Прекрасно, – ответил скорбный голос. – Пятницкая меня вполне устроит. Там неподалеку есть неплохой, вполне демократичный ресторан... – Он произнес название. – Знаете?

– Да. Вы хотите встретиться там? Договорились.

– Спасибо... Да, вот еще что! – спохватился Розин муж. – Я прошу вас, Костя, ничего не говорите Розе – ну, о том, что мы с вами встречаемся.

– Почему?

– Ну, как вам сказать... Не стоит ее беспокоить, – умоляюще произнес тот.

– Ладно, согласен. Николай... Пожалуй, я тоже буду обращаться к вам по имени. Значит, через час! Погодите, а как я вас узнаю?

– Господи, действительно – как?.. – растерялся Николай. – На мне будет летний костюм, светло-серый...

– Понятно.

Неволин нажал на кнопку «отбоя». Ему было очень некомфортно.

...В половине восьмого вечера он спустился по деревянной лакированной лестнице в уютный погребок, что находился во дворах неподалеку от Пятницкой улицы.

Огляделся – за одним из столиков сидел чрезвычайно импозантного вида господин в светлом костюме, за другими в основном располагались компании. Неволин направился прямиком к господину.

– Вы – Николай?..

Господин поднял на него темно-зеленые печальные глаза, поспешно вскочил, протянул руку.

– Да. Прошу вас, Костя... Чего-нибудь будете?

Неволин заказал себе томатного сока.

– Я за рулем, – пояснил он.

Перед господином стояла рюмка коньяка, блюдо с отварной рыбой, совершенно нетронутой... Розин муж глядел отрешенно и печально – Неволин снова почувствовал себя чем-то вроде преступника.

– Вы, наверное, знаете, Костя, что мы с Розой прожили вместе почти двадцать лет... – вздохнул Николай, держа в ладонях пузатую рюмку.

– Да, я в курсе.

– Не все у нас было гладко, но тем не менее... – Он говорил с явным трудом. – ...тем не менее совсем уж неудачным наш брак назвать нельзя. Я... очень люблю Розу.

– Я тоже очень люблю Розу, – кивнул Неволин.

– Это хорошо... – господин напротив прикрыл темно-зеленые глаза, словно пытаясь справиться с волнением. – Ее нельзя не любить. Она святая женщина. Поистине святая!

Неволин пока еще не мог понять, чего от него хочет этот человек.

– Возможно, я скажу сейчас глупость, но вы должны меня понять... Костя! Готовы ли вы быть с Розой до конца жизни?

Неволина немного покоробило от этой пафосной фразы, но тем не менее он честно ответил:

– Да.

– Вы уверены? – забеспокоился импозантный господин. – Может быть, вам это только кажется?.. Сегодня вы Розе обещаете горы золотые, а завтра... Вы ведь были раньше женаты?

– Был. Есть сын четырнадцати лет.

– Вот видите! – оживился господин. – Наверное, когда вы в первый раз вступали в брак, Костя, то тоже думали, что проживете со своей женой до самой смерти! Но, как говорится, жизнь вносит свои коррективы. Мы не можем ничего знать заранее!

– Согласен, – сухо ответил Неволин. «Надо же, задал мне дурацкий вопрос, а потом сам возмущается моим дурацким ответом!»