Отрубить голову дракону - Татьяна Гармаш-Роффе

И Александра рассказала о сфабрикованном обвинении против Юрия, о гибели Антоши. Кисанов иногда дополнял ее.

— Хотите, скажу правду? — посмотрел на них Терентьев.

На такой вопрос можно было дать только утвердительный ответ.

— Разумеется, — ответил Алексей.

— Что бабы под начальство ложатся, это в порядке вещей, возле фигур власти всегда крутятся бабы, готовые снять трусы в любой момент.

— Погодите, Сергей Владимирович, речь идет подростках! О несовершеннолетних девочках! И о домогательствах, а не…

— Я понял. Но я человек не сентиментальный и этим малолеткам не особо сочувствую. Они одеваются и ведут себя, как взрослые… сами понимаете кто. Смотришь на них и думаешь: вот ты юбчонку такую короткую надела, попой светишь. Хочешь, чтобы тебя трахнули? Вы не думайте плохую сторону, я не засматриваюсь, но у меня дочь растет, четырнадцать ей. И уже жаждет нравиться всем мужикам без разбору, так одевается — мама не горюй! Я ее даже к психологу водил. Психолог говорит: девушки не секса хотят, а нравиться. Это у них женское тщеславие такое. Мужчины не понимают, потому что воспринимают как конкретное предложение, а девушкам на самом деле просто хочется комплиментов. Ну, спасибо доктору, дочка вроде поняла, каких комплиментов можно дождаться. Да и я чуть побольше понял, а то ведь раньше так и считал: в постель зазывают, шлюшки малолетние. В общем, что хочу сказать: меня не шибко растрогала история домогательств, но очень заинтересовала как отличный повод свалить Бобырева. А свалить его хочу не один я, уж поверьте, единомышленники у нас быстро найдутся, и в органах, и в мэрии, и в гордуме… везде, короче.

Терентьев подцепил вилкой соленый рыжик и с удовольствием отправил его в рот.

— Что он бизнес отцу девочки подпортил, тоже из меня слезу не выжимает, — продолжил он, жуя. — Мы с перестройки этим только и занимаемся, друг другу бизнес портим. Нет среди нас белых и пушистых, над кем можно слезку уронить. А вот история с мальчиком… Ну, наказал уже отца — ребенка-то зачем трогать! Статью эту организовал, не мог же не понимать, какие последствия будут, тертый же калач! Или сам послал киднепперов? Вот это подлость так подлость. За яйца его подвесить… — Терентьев посмотрел на Александру и хмыкнул, — за гениталии, если по-культурному, то мало будет.

Он снова подлил себе водки, чокнулся со всеми, выпил.

— Ну что, я в деле. А девчонке вашей скажите, чтобы дурью не маялась и все эти камеры в пуговицах не покупала. У Бобырева в доме мы давно все установили — так, на всякий случай. Как у многих других, между нами. Когда хоромы у наших городских князьков еще только строились, мы подсуетились, всем оборудовали. Надо ведь держать руку на пульсе, а?

— А оборудование не устарело? Дом мэра давно строился?

— Начали они еще с супругой, но после ее смерти стройка зависла. Однако через несколько месяцев Бобырев работы возобновил. Так что дому четырех лет нет.

— Неужели он до сих пор камеры не обнаружил? Куда его охрана смотрит, интересно? — хмыкнул Алексей.

— У нас вопросом поставки и размещения камер скрытого наблюдения заведовал один очень крутой специалист, услугами которого пользуется, по слухам, руководство ФСБ. Камеры расположены так, что их ни за что не найти.

— Да нынче никто вручную не ищет, — возразил Кис. — Для этого существует специальный детектор, он засечет электромагнитные волны.

— Так пока нужды включать наблюдение у нас не имелось. И никакие волны, соответственно, в доме мэра не плескались, — хохотнул Терентьев. — Зато теперь повод появился, и мы технику задействуем.

Я со своей стороны это организую, а вы девчонок подготовьте. Что они просят, к слову?

Александра быстро перечислила: секретность, защиту от прессы и, само собой, от мэра. Одна просит денежную компенсацию за причиненный ущерб: спалили родительский магазин, и это точно Бобырева рук дело. То есть не его рук, конечно, но по его распоряжению: так он несговорчивую девочку пытался сломать. Родителям пришлось уехать другой город и начинать все сначала. Другая просит, чтобы за ней пост в мэрии оставили, если туда новый мэр сядет.

— Это старый сядет, — засмеялся Терентьев. — А нового назначат!

— Ах, ну да, — тонко улыбнулась Александра.

— Короче, начинаем действовать. Всю юридическую сторону я беру на себя. Сделаем так, будто сначала получили сигнал — ваши девушки ведь письменно все оформят, надеюсь? Вот, и правильные даты проставят. А затем мы установим наблюдение. Или как-то иначе, у меня есть юристы, пусть они ломают голову. Девушке этой… Как ее?

— Юля.

— Юле скажите, что теперь она действует с нами в связке, никакой отсебятины.

Возникла крошечная пауза, но Терентьев мгновенно насторожился.

— Что-то не так?

— Не беспокойтесь, Сергей Владимирович, — поспешила ответить Александра. — Все в порядке. Просто Юля расстроена и в данный момент не хочет ни с кем разговаривать. Но с такими отличными новостями мы ее разговорим, не сомневайтесь!