Небо любви - Людмила Маркова

— В Шереметьево едем? — уточнил водитель.

— Да. В Шереметьево. Плачу двойную цену. Успеем за пятнадцать минут?

— За четырнадцать успеем, — произнес водитель уверенным, не вызывающим сомнений голосом. — Дорога хорошая, сухая. Я в прошлом гонщиком был, призы брал.

— Гонщиком? Вы, случайно, Сергея Стасова не знаете?

— А как же! Знаю. Мы почти ровесники. Вместе не один пуд соли съели.

— Тогда успеем, — сказал Волжин и замолчал, заметив, что, поддерживая разговор о Юлькином брате, он невольно вспоминает его сестру.

Через несколько минут после взлета, выпив с коллегами по стопочке и в мыслях уже окунувшись в любимое дело, Волжин откинул спинку кресла и уснул крепким сном.

— Ladies and Gantlmen! The captain has turned on «Fasten Seat Belt» sing. We have started our descent. We will arrive at the airport in Brussels in 25 minutes. — Волжин проснулся под приятный голос стюардессы, профессиональная интонация которой сильно напоминала ему Юлькину манеру говорить. Волжин никогда не был в Брюсселе, но как человек, увлекающийся историей, знал, что его название означало «город болот», что только в XIX веке он приобрел статус столицы обретшей независимость Бельгии.

Сидя у иллюминатора, Волжин созерцал культурные ландшафты равнины, повышающейся с севера-запада на юго-восток, от берегов Северного моря до Арденн. Вдоль побережья протянулась полоса дюн, за которой расположились польдеры, переходящие в низменности. Извилистые ниточки рек Шельда и Маас с высоты больше напоминали ручейки.

«Все-таки как красиво смотрится Земля с высоты птичьего полета. И это одно из преимуществ Юлькиной работы, она чуть ли не каждый день может любоваться такими фантастическими картинами, — размышлял Волжин и сам удивился своему спокойствию. — Все не так уж и безнадежно. В конце концов, это он сейчас командует парадом, а не Юлька. Ей остается только исполнять его волю. За время его отсутствия она поймет, что теряет. И уступит. Иначе и быть не может».

— Пожалуйста, пристегните ремень, мы снижаемся, — напомнила ему миловидная стюардесса.

— Конечно, конечно, — с готовностью выполнил ее просьбу Волжин и с легким сердцем приготовился к посадке.

— Американская космическая программа по освоению Марса стоила им восемьсот миллионов долларов. Американцы собрались увековечить на Марсе память семи астронавтов, погибших при катастрофе шатла «Коламбиа», на борту которого находились шесть американцев и первый израильский астронавт — военный летчик Илан Рамон. Все прогрессивное человечество понесло утрату. На днях на марсианскую равнину Изидис приземлился европейский научный модуль «Бигл-2» с целью найти на Красной планете признаки жизни и наличие воды. Центр управления полетами Европейского космического агентства получил условленный сигнал о приземлении, но в дальнейшем связь оборвалась, по всей вероятности, модуль угодил в кратер стометровой глубины. — Докладчик освещал и не столь давние события, и грандиозные планы на будущее.

Волжин слушал, немного волнуясь перед выступлением и думая о тех шестерых американцах и израильтянине, отдавших свои жизни ради науки. Какой ценой дается покорение Вселенной! Ведь стопроцентной гарантии благополучного исхода полета в космос никогда не бывает. Впрочем, такие полеты, с одной стороны, исследовательская работа, с другой — удовлетворение человеческих амбиций. Все наиболее существенные результаты исследования Вселенной получены непилотируемыми аппаратами.

Он вспоминал трагедию «Челленджера», совпавшую тогда с его личной трагедией и оттого еще больнее врезавшуюся в память. Юлька тогда пребывала в счастливом замужестве, а он ждал, все равно надеялся и ждал, мучаясь при этом от одиночества. Как-то Волжин услышал высказывание, что «близкие далеко, а далекие близко, вот и ходим к далеким» и подумал о том, как это верно подмечено. Как долго он ходил к далеким! Через год после катастрофы «Челленджера», когда Юлька была с ним рядом и жила в его доме, как жена, и забеременела от него, Волжин не чувствовал своего тела от счастья, словно пребывая в невесомости. Поражаясь Юлькиной любознательности, он охотно рассказывал ей о планетах, галактиках, космических полетах и о катастрофах тоже. Юлька воспринимала трагедию «Челленджера», как свою собственную, и еще не один год мысленно возвращалась к тому трагическому дню.

Представь себе, как отсчитываются стартовые секунды, как люди в толпе возбужденно повторяют их, как под бурные аплодисменты космический корабль устремляется в небо. Мгновение… и «Челленджер» охватило пламя. Y-образное облако расползлось над космодромом, и зрители почувствовали невыразимый страх.

— Как ты все четко помнишь! — поразился Волжин. — Только взрыв произошел не через мгновение. Через шестнадцать секунд после старта огромный корабль грациозно повернулся, взяв курс за пределы земной атмосферы. На пятьдесят второй секунде командир доложил о взятом ускорении, а еще через три секунды посреди корабля, между днищем и наружным топливным баком, появился неяркий, но отчетливо видимый оранжевый свет. И после этого произошел взрыв. Причем официальный ведущий в Хьюстоне в то самое время не смотрел на монитор, а зачитывал программу полета, то есть говорил о том, что должно произойти в ближайшие секунды согласно графику полета. И вдруг упавшим голосом произнес: «Космический корабль «Челленджер» взорвался». — Он крепко обнял Юльку. — Детка, какие же мы с тобой ведем разговоры на ночь. Тебе же нельзя так волноваться.

— Стас, а почему никто не послушал инженера из Калифорнии, который позвонил в контрольную комиссию и настоятельно потребовал отложить полет из-за опасного обледенения? — спросила Юлька, прижимаясь к Стасу.

— Детка, ты и об этом знаешь. Всё, мы прекращаем разговоры на грустные темы.

— Стас, ну пожалуйста, расскажи мне в нескольких словах об этом, и я больше ни о чем не буду тебя спрашивать, — просила Юлька с такой интонацией, с какой ребенок просит сладкого.

— Ну хорошо, расскажу, только коротко, тебе спать пора, — строго сказал Волжин. — История «Челленджера» началась еще накануне ночью, когда на мысе Канаверал во Флориде температура опустилась до минус двадцати семи. А знаешь, какие размеры у наружного топливного бака «Челленджера»? По высоте с десятиэтажный дом, и вмещал он в себя более полумиллиона жидкого кислорода и водорода. Делай выводы. Запуск корабля все время откладывался. То на аварийно-посадочной полосе в Сенегале бушевала песчаная буря, то на мысе Канаверал шел дождь, который мог повредить огнеупорную изоляционную плитку корабля, то отказал запор наружного люка, то ветер, несущийся со скоростью тридцать пять миль в час, отодвинул старт до утра. НАСА очень хотела поскорее вывести «Челленджер» на орбиту, поскольку каждая лишняя минута нахождения аппарата на Земле была связана с большими финансовыми затратами. А Вашингтон никогда соответствующим образом не финансировал полеты, предложенные НАСА. Бюджет организации был настолько напряжен, что денег не хватало даже на запчасти, — рассказывал Волжин и удивлялся, что молоденькая грациозная девушка буквально впитывает в себя ту информацию, которая должна быть интересна исключительно мужскому уху. Чтобы еще больше не расстраивать Юльку, Волжин умолчал о том, что эксперты НАСА допускали, что команда погибла не сразу, а, вполне возможно, пережила взрыв и погибла только после того, как кабина ударилась о поверхность океана.