Такая глупая любовь - Татьяна Веденская

Изнуряющая и ленивая летняя жара сменилась серым туманом, сквозь который вниз проталкивались мелкие капли моросящего дождя. Осень, уже? Не слишком ли быстро? Может быть, это какой-нибудь антициклон, ветер с севера, из Питера, принес эту противную морось и грусть, от которой хочется забраться в машину и уехать куда-нибудь подальше, в дальние страны. Может быть, завтра лето вернется? Когда оно покидает Москву, на его место приходят долгие месяцы сплина.

Маша забежала в квартиру, захлопнула дверь, закрыла глаза и застыла так, опираясь спиной на дверное полотно. Силы как-то разом оставили ее, и хотелось только плакать и жаловаться на жизнь. Вот только… кому жаловаться-то? Маме, которая до сих пор небось сидит на кухне, пьет валериану, пытаясь осознать «страшную» мысль, что ее дочь, ее прилично воспитанная девочка, влюбленная битые полгода, а то и больше, в одного мужчину, вдруг была найдена в постели с совершенно другим.

И как объяснить ей, что Роберт для нее был меньше, чем призрак, расплывчатее, чем тень от пустоты в солнечный день?

Роберт считал, что Гончарову незачем нанимать Машу, если он не планирует с нею спать. Гончаров считает, что Маша переспала с ним, чтобы отомстить за что-то Роберту. Щучка считает, что для продвижения контракта хороши все средства, и даже такие, как устройство личной жизни главного заказчика.

– Маша! Открой дверь. – Голос звучал так спокойно и так близко, словно разделяющей их стены и не было. И так, будто Гончаров даже не сомневался, что дверь перед ним откроется, что для этого достаточно только его команды. Маша сжала кулаки, обернулась и прижалась к двери щекой.

– Уходи, – прошептала она в ответ, не уверенная, что ее сдавленный голос был услышан.

– Почему? Я хочу остаться, – услышала она в ответ. Тогда она развернулась и побежала в сторону своей комнаты, но споткнулась на брошенных в коридоре чемоданах, которые, конечно же, еще даже не начали разбирать. Она перелетела через груду вещей, подвернула ногу и наконец со стоном рухнула на пол.

– Маша! – вскрикнула вылетевшая на звук грохота мама. – Что происходит?

– Ничего! – буркнула дочь. – Навалили тут хлама.

– Ах ты боже мой. Ты ушиблась? – запричитала мама, в то время как папа уже побежал за аптечкой. Путем тщательнейших медицинских манипуляций и обследований, ощупываний и простукиваний было выяснено, что Маша вывихнула правую ногу. Вот беда, то порежет, то вывихнет лодыжку. Невезучая нога, невезучая Маша.

– А куда ты дела этого… – начал было Сашка, но Маша подняла с пола тапку и швырнула в брата.

– Отвяжись, таракан!

– Мама, она опять обзывается!

– С чего ты вообще решил, что это Роберт?

– С чего? Ну, не знаю. Сначала ты спала с его фотками, я и подумал, что ты решила перейти на оригинал.

– Саша! – гаркнул Машин отец, и братец наконец заткнулся.

– Маша, но кто же это тогда был? – спросила Татьяна Ивановна, нахмурившись. Не то чтобы ей сильно нравился Роберт. Она его вообще-то никогда и не видела. Просто сейчас ее дочь сидела совершенно несчастная и разбитая, и Татьяну Ивановну это категорически не устраивало.

– Можешь забыть об «этом»! Ты его больше не увидишь, – заверила ее Маша, но маму, кажется, этот ответ устроил еще меньше. Она поморщилась и принялась качать головой.

– Как ты можешь так говорить? У вас ведь все зашло так далеко!

– Ты права! – кивнула Маша. – У нас все зашло слишком далеко, мама. Ты совершенно права.

– Ты куда? – всплеснула руками мама, когда ее непредсказуемая, своевольная дочь, хромая, поковыляла куда-то сломя голову. – Сдурела совсем, да?