Утреннее сияние - Сара Джио

Алекс отвез меня из ресторана домой и проводил до двери. Я пригласила его зайти, и он прошел вслед за мной в гостиную. Он выслушал мою историю молча. Мне хотелось знать, как он ее воспринял, и я немного волновалась.

– Знаешь, ты по-настоящему мужественная женщина, – сказал он, пристально глядя мне в глаза.

– Вовсе нет, – честно призналась я. – На самом деле это совсем не так.

– Нет-нет, это правда, – настаивал он. – Ты решилась приехать сюда, начать новую жизнь. Для этого нужна смелость.

Я вздохнула.

– Нет. Меня гнал страх. Мне просто хотелось удрать из Нью-Йорка. Я думала, что там я никогда не скроюсь от воспоминаний. От безысходности и постоянного чувства вины.

Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– Чувство вины? Почему ты должна испытывать чувство вины?

На мои глаза навернулись слезы.

– Потому что именно я привела их к этому проклятому водопаду. А все эта глупая работа, которая была для меня превыше всего! Если бы я не взялась за это задание, они были бы живы.

Я сжала руку в кулак и потрясала им, и Алекс накрыл его ладонью и спокойно опустил мне на колени.

– Ты лишь делала то, что должна была делать, – сказал он. – Причина их гибели – вовсе не твоя работа. Ты должна это понять.

Я опустила глаза, разглядывая свои руки, лежащие на коленях, и не находила слов, чтобы ему ответить.

– Когда мне было четырнадцать, – начал говорить Алекс, – умер мой отец. Он был алкоголиком. Когда я был маленьким, он редко бывал дома, практически никогда. Но за год до смерти он вдруг бросил пить. И это был лучший год в моей жизни. Наконец я понял, что у меня есть отец, который всегда был дома и играл со мной в мяч, помогал строить модели ракет, а я просто обожал это занятие. Но было уже слишком поздно. Четырнадцатилетнему подростку не хотелось все время проводить с отцом. После школы мне хотелось посидеть в гостях у друзей или погулять с ними, словом, мне вовсе ни к чему было все время сидеть дома. Я всегда переживал, что отец страдает от моей отстраненности. А потом он сорвался и снова запил. Однажды вечером он возвращался из бара и врезался в дерево.

– О, Алекс, как жаль…

– После этого я долго ненавидел его. Я был вне себя от ярости. Но еще больше я ненавидел себя. Мне казалось, что я мог бы предотвратить это несчастье. Если бы я играл с ним в монополию в тот вечер, как он хотел, если бы я остался тогда дома и не отправился бы на ночную вечеринку к другу Джону. Если бы я был хорошим сыном. Его кончина была трагической, но я все же не хотел, чтобы мысли об этом определяли мою жизнь. И, что самое главное, я понял, что все-таки не я виноват в его смерти.

Я посмотрела на Алекса.

– Мне бы хотелось когда-нибудь вернуться на место их гибели.

– Ты сможешь это сделать, – сказал он. – Просто наберись терпения и подожди. Обещаешь?

– Я постараюсь, – прошептала я.

* * *

Джоани позвонила мне на следующий день в семь утра. В Нью-Йорке было уже десять часов, но я вовсе не возражала против столь раннего звонка. Я проснулась в четыре и целый час провела на палубе, любуясь белоснежными бутонами «утреннего сияния», раскрывающимися навстречу первым лучам рассвета.

– Я вчера тебе весь вечер звонила, но телефон переключал меня на голосовую почту, – сказала она. – С тобой все в порядке?

– Да, – сказала я. – Просто я была не одна.

– Ты встречалась с этим… как его зовут?

– Алекс. Мы поужинали в ресторане на самом верху Космической иглы, а потом вернулись сюда и проговорили до полуночи.

– Ничего себе! – в ее голосе послышались озорные нотки, и я живо представила себе ее лукавое лицо.

– Ну, перестань, – сказала я. – Мы только один раз поцеловались.

– Ну и как? Он хорошо целуется?