Сценарий собственных ошибок - Олег Рой

Машина застряла в пробке. Воспользовавшись этим, Алина обхватила Валерия за шею, уткнула лицо куда-то между шеей и воротником. От воротника пахло сильным северным зверем, который с высоты пригорка обводит желтыми глазами заснеженную ледяную равнину. А может, это на миг проявился истинный запах самого Валерия?

– Волк, миленький, я так устала! Устала ждать… До совершеннолетия еще так далеко, может, я еще и не доживу, я верю вам с папой, вдруг возьму и умру на днях, так ничего и не испытав в жизни… Волк, сделай со мной то, что ты хотел! Пожа-алуйста…

Валерий обнял Алину свободной рукой, не отрывая другую от руля.

– Ну и ну, моя умница-девочка выпрашивает боль, как конфетку… А ты не боишься испробовать на себе кое-что из моей коллекции?

– Да хоть все! Я сказала все, как есть: ты меня поработил, я принадлежу тебе со всеми потрохами, что дальше?

Прищуренными глазами Валерий смотрел на дорогу, хотя видеть там, кроме сгрудившихся в пробке автомобилей, было совершенно нечего.

– Моя черная королева, это очень серьезные слова. Ты должна знать, что назад пути не будет.

– Пусть! Я не боюсь даже умереть. Почему считается – страшно умереть молодой? По-моему, лучше рано и быстро, чем в старости и мучительно. Я с тобой вообще ничего не боюсь.

– Если ты так решила, – голос у Валерия стал басовитым и тягучим, – устроим все в следующий раз.

Теперь он обнял ее, ощущая сквозь слои зимней одежды, как бьется беспокойное Алинино сердечко. Такое молодое – совсем еще детское…

* * *

«Что же делать? Что же делать? – повторял Игорь на следующий день, бегая как сумасшедший по своему кабинету. – Проклятый диск затерт на самом нужном месте! Сказать, что там было, может только Сценарист. Но если я опять полечу к нему в Швейцарию, могу безнадежно упустить время…»

Игорь Сергеевич Гаренков встал сегодня рано, и по его срочному запросу лучшие компьютерщики фирмы принялись искать Сценариста в Интернете. Однако ключевые слова «жизнь», «фильм», «сценарий», «психоанализ» и другие приводили на какие угодно сайты, кроме того, что описывал Сашка. А что касается Сценариста, то в Интернете обнаружилась масса Генрихов, чертова пропасть Ивановичей и довольно-таки скромная по сравнению с предыдущими выборками когорта носителей фамилии Лямпе. Но нужного Генриха Ивановича Лямпе или, на худой конец, просто Генриха Лямпе из Швейцарии найти не удалось. Не значился этот загадочный субъект ни в одной ассоциации психоаналитиков.

«Блин, если бы я хоть телефон его записал! – терзался Игорь. – Или е-мейл, или номер аськи… Как это все узнать: через Сашку? А как найти Сашку? Неужели ехать в Озерск? А вдруг он сейчас в Москве? Нет, на родину наобум мчаться глупо. Обращусь-ка я сначала в ресторан «Ретро», к Тенгизу. А если и Тенгиз не знает – ну, тогда в Озерск…»

В Глухой переулок водитель на сей раз привез Игоря не в темноте, как бывало прежде, а среди солнечного дня. Может быть, по этой причине окружающие места казались неузнаваемыми. Нет, с формальной точки зрения Игорь узнавал и этот строй гаражей и заборов, и этот кирпичный, постройки годов пятидесятых, дом, и эти ступеньки, ведущие вниз… Однако что-то изменилось: трудноопределимо, но разительно. И прежде всего бросалось в глаза отсутствие вывески. «Ресторан переехал!» – стукнуло сердце. С нехорошим предчувствием Игорь вглядывался в сложенную из желтоватого кирпича стену. От вывески должны были остаться следы. Совершенно определенно, должны были: ну, дырки там, светлый, не закопченный уличным смогом прямоугольник. А тут все выглядит так, словно и не было никакой вывески. По крайней мере, не было очень давно.

Спустившись по ступенькам, Игорь подергал обитую железом дверь. Заперто. Она и в прошлые разы поддавалась туго, но сегодня была точно заперта. Тогда он принялся колотить по ней кулаком – и занимался этим так долго и усердно, что из размещавшегося по соседству магазинчика выскочил долговязый парень в наскоро наброшенной на плечи куртке и с перекошенным от испуга лицом.

– Что вам здесь надо? – вопросил парень, стараясь казаться сильным и грозным.

– Ничего особенного, – Игорь сразу же прекратил попытки ворваться в подвал и попытался прибегнуть к вежливости. – Мне просто нужен ресторан, который тут размещался. Куда он переехал, случайно, не скажете?

Увидев «Бентли» с водителем и оценив на глазок стоимость Игорева прикида, парень тоже не захотел грубить. Однако держался настороженно.

– Не знаю никакого ресторана. Тут наш склад, и больше ничего.

– Но ресторан был! Меньше года назад, весной…

– Вы извините…

– Игорь Сергеевич меня зовут.

– Вы, конечно, извините, Игорь Сергеевич, но я в этом магазине работаю уже два с половиной года. И тут всегда был только склад, а ресторанов никаких тут не знаю и не видел.

– Ничего не понимаю. Я, наверное, прошу слишком много, но – можно мне осмотреть подвал?

Парень снова напустил на лицо суровость:

– Я такого позволения дать не могу. Нашего заведующего надо спрашивать.

Игорь понимающе полез в карман пиджака:

– Буду очень признателен…

Когда стодолларовая бумажка перекочевала в веснушчатый потный кулак, парень помчался со всех ног искать заведующего. А Игорь полез в свой бумажник. Стремясь рассеять недоумение, он хотел еще раз взглянуть на визитку ресторана «Ретро», оставленную ему Сашей. Еще накануне Игорь ее вынимал, чтобы освежить адрес в памяти…

В отделении для визиток нужная, к сожалению, не находилась… А это еще что такое? Двумя пальцами, словно отравленный предмет, Игорь вытащил то, что теперь находилось на месте визитки «Ретро». Это была старая пожелтелая вырезка из какой-то газеты:

«ПОЖАР В РЕСТОРАНЕ. Вчера, 10 января 1992 года, в ресторане «Ретро» (Глухой переулок, д. 8) вспыхнул пожар, унесший двенадцать человеческих жизней. Еще двадцать семь человек получили серьезные ожоги, в том числе дыхательных путей. По предварительным данным, причиной возгорания могло стать нарушение техники безопасности со стороны директора ресторана Т. Анджапаридзе, который также скончался сегодня утром в ожоговом отделении городской клинической больницы № 36. По факту пожара ведется следствие».

«Ага, Анджапаридзе – грузинская фамилия. И значит, сходство со Сталиным мне не померещилось», – машинально отметил Игорь… Стоп-стоп-стоп! Поймав себя на этой мысли, он ужаснулся своему стремлению отыскать разумную логику в том, что представляло собой сплошное безумие. Ну разве не идиотизм – допытываться у своего разума, померещилось ему или нет сходство Тенгиза Анджапаридзе со Сталиным, тогда как следовало спросить: уж не померещился ли ему весь Тенгиз Анджапаридзе? Игорь был бы рад ответить утвердительно. Но память услужливо подсовывала черный, как у покойника в гробу, костюм, густые усы с заметными седыми нитями, пористый, словно вырезанный из пемзы, нос… Игорь видел его, видел! Был ли это покойный Тенгиз Анджапаридзе или кто-нибудь другой, но пожилой грузин два вечера маячил в разных ракурсах перед Игорем…