Джейн Сеймур. Королева во власти призраков - Элисон Уэйр

Это было страшное лето. В июне епископ Фишер был осужден на смерть как изменник и обезглавлен, еще троих монахов-картезианцев повесили, выпотрошили и четвертовали в Тайберне. Казнь епископа была особенно шокирующей, потому что папа только что сделал его кардиналом, и король не упустил свой шанс продемонстрировать презрение к Церкви Рима.

Носившая под поясом принца, а все были уверены, что родится мальчик, Анна была неукротимо безжалостна. Король выполнял любое ее желание. Теперь – и она не делала из этого секрета – ей хотелось отправить на плаху Томаса Мора. Джейн Мора едва знала, и то только внешне, но ей было известно о его репутации как ученого, человека глубоко верующего и цельного. Он был защитником истинной веры, с его мнением считались, он был уважаем во всем христианском мире. Больше того, он был другом короля. Джейн не могла поверить, что Генрих лишит такого человека жизни.

Она серьезно начала подумывать о том, чтобы оставить свой пост и уехать домой. Всегда можно было сослаться на болезнь; никто не догадался бы, в чем истинная причина.

Джейн договорилась о встрече с братьями у реки, где они могли поговорить приватно, и сообщила о своих замыслах. Эдвард и Томас считали ее намерение глупым. Только Гарри отнесся к ней с сочувствием.

– Я бы тоже хотел поехать домой, – сказал он, – но, увы, здесь я зарабатываю на жизнь, и, так как место мне обеспечил епископ Гардинер, он посчитает меня неблагодарным, если я вернусь к нему на службу.

– Ты слишком много думаешь, Джейн, брось это, – посоветовал Томас. – Какая разница, кто королева, а кто нет, что тебе за дело до клятв и власти над Церковью, пока мы можем пробивать себе дорогу в этом мире!

– Есть такая вещь, как совесть, – напомнила она ему. – Каждый день я должна прислуживать женщине, которая лишила трона мою добрую госпожу, и ненавижу себя за это.

– Нам всем приходится лицемерить так или иначе, – сказал Эдвард. – Я тоже не люблю ее, но она королева, и нам нужно использовать это к своей выгоде. Если ты поедешь домой, то можешь распрощаться с надеждами на хороший брак и со всем прочим, что может предложить двор. В Уилтшире тебя ничего не ждет.

– Я уже давно распрощалась с надеждами на удачный брак, – парировала Джейн. – Мне двадцать семь, и до сих пор ни один мужчина всерьез не интересовался мной.

Она вспомнила Уильяма Дормера и поморщилась, а потом сэра Фрэнсиса Брайана, который, как и некоторые другие мужчины, просто не создан для брака.

– Останься ради меня, – умолял Гарри. – Твое присутствие при дворе скрашивает мои дни.

– Ага, – поддакнул Томас, и Эдвард кивнул.

– Хорошо, – вздохнула Джейн. – Но если тут станет еще хуже, я снова начну думать об отъезде.

К третьей неделе июня ребенок Анны начал быстро расти, и пришлось распускать шнуровку на платьях. Королева чувствовала себя необыкновенно хорошо, как говорила сама. Казалось, эта беременность должна завершиться благополучно. Однако всего через три дня после казни Фишера королева встала из-за стола после обеда и вдруг вскрикнула, безмолвно указывая на крупные пятна крови на полу. Джейн, испытав приступ тошноты от этого зрелища, побежала за врачом, остальные дамы кинулись помогать своей госпоже. В те дни, казалось, мир истекает кровью, и кровь Анны, которая, несомненно, была исторгнута из нее ребенком, каким-то образом была связана с кровью мучеников. Именно мучениками они и были, в этом Джейн не сомневалась: они умерли за веру, и теперь Бог наказывает жестокосердых Генриха и Анну. Кровь – за кровь, жизнь – за жизни невинно убиенных.

Все завершилось очень быстро. Ребенок родился мертвым. Это был мальчик. Снова пришел король, плачущий и растерянный, чтобы разделить горе с королевой. Правда, на этот раз уходил он с поджатыми губами.

Оправилась Анна быстро, но, когда начала выходить из своих покоев, выглядела бледной и была крайне взвинчена. Король редко приближался к ней, и от этого становилось только хуже. Раньше он делал только то, что было ей приятно и могло ее утешить. Теперь же ходили упорные слухи, что ее звезда закатывается.

Убежденная в том, что ей нужно приложить больше усилий, чтобы завоевать благоволение Господа, Анна загрузила своих дам работой – они помогали ей вершить добрые дела: шили одежду, подрубали края простыней, ездили с ней раздавать милостыню, собирали корзины продуктов для бедных. Джейн не имела ничего против, ведь именно этим и должна заниматься королева. Анна полагала также, что избавление монастырей от разложения и перевод Библии на английский будут угодны Всевышнему. Она все уши прожужжала своим приближенным, рассказывая о реформаторе по имени Майлс Ковердейл, который взял на себя труд по переложению Писания на родной англичанам язык и посвятит его Анне и Генриху.

Джейн и Марджери получили задание шить рубахи для бедняков. Они сидели на широком подоконнике в покоях королевы в Виндзоре и занимались этой скучной работой. Отвлекала их лишь любовная игра Маргарет Дуглас и лорда Томаса Говарда, которые уютно устроились в алькове и не замечали ничего вокруг.

– У них нет никакой надежды, – тихо проговорила Марджери. – Леди Маргарет третья в очереди на престол. Когда-нибудь король устроит для нее великолепный брак. А лорд Томас – младший сын без всякого состояния.

– Она любит его, – сказала Джейн.

– Это глупо! Помните, как Мэри Кэри запретили появляться при дворе за то, что она вышла замуж за такого же.

– Король любит леди Маргарет, как дочь. Он не прогонит ее.

Марджери покачала головой и шепнула:

– Когда-то он сам любил Мэри Кэри.

– Что?! – Джейн была потрясена.

Подруга понизила голос:

– Да, за несколько лет до того, как начал ухаживать за королевой. Вы не знали? Она родила ему дочь. Конечно, об этом никто не заикался, и девочку выдали за ребенка ее мужа, но кое-кто при дворе знал правду, и мне говорили, что девочка – вылитый отец.

Джейн с трудом впитывала в себя эти откровения.

– То есть у короля есть ребенок от сестры королевы?

Марджери кивнула, с опаской поглядывая в сторону Анны, но та смеялась в компании с сэром Генри Норрисом и несколькими другими джентльменами.

– Тогда, – медленно проговорила Джейн, – его брак с королевой можно считать таким же кровосмесительным, как и с Екатериной.

– Что вы имеете в виду? – спросила Марджери, и глаза ее округлились.

Джейн перешла на шепот:

– Королева была замужем за принцем Артуром, прежде чем вышла за его брата, короля Генриха, но ее первый брак не был совершен окончательно, поэтому папа разрешил ей вторичное замужество. У короля появился ребенок от Мэри Кэри до того, как он женился на ее сестре. И никакого разрешения не было. Если первый брак короля был несостоятелен, как он утверждает, значит, по тому же признаку, его второй брак тоже недействителен.

«И он либо глупец, либо лицемер», – подумала Джейн, но, разумеется, вслух этого не сказала.