Джейн Сеймур. Королева во власти призраков - Элисон Уэйр

Затем вызвали Гарри, его сделали управляющим и сборщиком податей с поместий королевы в трех графствах.

– Он хорошо справится с этим делом, вы можете не беспокоиться, – сказал Генрих.

Джейн поняла, почему Гарри не получил более высоких должностей. Он был по натуре добрым и прилежным, но ему недоставало способностей, амбиций и воли к дальнейшему возвышению.

Джейн ожидала, что следом вызовут отца и Томаса, но, очевидно, раздача милостей на этом завершилась. Родственники и друзья Эдварда столпились вокруг него с поздравлениями. Среди них были Шапуи, Брайан и Кэри. Кромвель стоял немного в отдалении и благосклонно взирал на происходящее. Джейн встала и спустилась с помоста, чтобы обнять брата и разделить общую радость.

Вечером, когда они с Генрихом остались вдвоем в освещенной свечами спальне, Джейн поблагодарила супруга за щедрость к ее родным.

– Это не больше того, что они заслужили, – ответил он и повернулся к лежавшей в постели жене. – Вы, наверное, удивляетесь, почему я не оказал почестей Томасу. Вот что, Джейн, он молод, горяч и пока не готов к высоким должностям. Если он остепенится и будет вести себя хорошо, то в будущем может получить преференции.

– Вы правильно его оценили. – Джейн улыбнулась. – Но есть кое-кто, Генрих, для кого я бы смиренно просила вас о небольшом знаке вашего уважения, и это мой отец.

Некоторое время Генрих молчал.

– Вы должны были заметить, дорогая, что он очень болен и не годится ни для какой службы.

– Я знаю. И тревожусь за него. Кажется, ему не становится лучше. Моя мать понимает это, но не подает виду.

Генрих притянул ее к себе:

– Хотите, я попрошу своих докторов, чтобы они осмотрели его?

– Вы очень добры, но он не признает, что болен. Мы об этом даже не упоминаем.

– Тогда я не знаю, что вы можете сделать, – тихо проговорил Генрих; Джейн заплакала, и он крепко прижал ее к своей широкой груди, а потом в нем вспыхнуло желание, и хотя кровотечения у нее еще не прошли совсем, она позволила ему осушить поцелуями свои слезы и заняться любовью.

Потом они лежали, обнявшись, и Джейн собралась с духом. Настал ее момент.

– Генрих, вы собираетесь начать процесс против леди Марии?

Она почувствовала, как он напрягся.

– Да, Джейн.

– Я прошу вас не делать этого. Я вас умоляю!

Он отстранился от нее:

– Джейн, вы, должно быть, не в себе. Она совершила измену, отвергла все разумные доводы и нарушила свой долг передо мной. Таких бессердечных дочерей свет не видывал!

Джейн ничего не сказала. Она лежала и пыталась унять сердцебиение. Теперь не время настаивать на своем.

– Не вмешивайтесь в это, дорогая, – сказал Генрих. – Я не хочу ссориться с вами. Господь свидетель, мне хватило перебранок с Анной!

– Простите, если я заговорила не о том. Я надеялась, что леди Мария сможет вернуться ко двору и составит мне компанию.

– Вам известно, что я не могу допустить этого, пока она не признает брак своей матери кровосмесительным и незаконным.

– Ей трудно сделать это, Генрих.

«Даже если так, почему бы Марии не выполнить желание Генриха ради собственной пользы? – подумала Джейн. – А потом она могла бы попросить отпущения грехов».

Генрих дотянулся до ее руки:

– Я знаю, в вас говорит доброе сердце. Но, Джейн, я намерен просить своих судей начать процесс в соответствии с законом.

– А что скажут люди, если вы это сделаете? Как же император и новый союз?

– Как поступать с собственной дочерью – это мое дело! – рявкнул он, не сдерживая гнева. – И вы, мадам, лучше не лезьте в дела, которые вас не касаются.

Это было как пощечина. Джейн изо всех сил старалась не расплакаться.

– Прекрасное завершение такого особенного дня, – тяжело дыша, сказал Генрих.

– Да, – согласилась Джейн. Извиняться она не стала.

Ночью он овладел ею снова, не сказав ни слова любви, зато с особой властностью, будто хотел показать, за кем первенство в их браке. После этого она тихо плакала в подушку. Однако утром Генрих снова стал любящим супругом, и надежда возродилась в сердце Джейн. Королева сказала себе, что со временем, если действовать умело и осторожно, ей удастся обыграть его.

Повидаться с сестрой пришел Эдвард. Они уединились в ее кабинете.

– Кромвель всячески обхаживает и запугивает Марию, чтобы та покорилась воле короля, – сказал он.

– Я знаю. – Джейн передала ему содержание своей беседы с Кромвелем.

– Шапуи опасается, что господин секретарь не поддерживает ваших надежд на ее восстановление в правах на престол, а совсем наоборот.

– Он разделяет эти надежды, уверяю вас.

– Примирения с Римом не будет.

– Я знаю, – печально сказала Джейн. – Устранение Анны не изменило отношения короля к разрыву с папой. Меня это печалит, а вы, полагаю, не будете сожалеть о том, что Англия останется в схизме?

– Лично я – нет, но нам нужен союз с императором. Это пойдет на благо торговле, и император поддерживает тебя в качестве королевы. Иметь влиятельных друзей за границей – это большое преимущество. Нет, Джейн, я за реформы, ты это знаешь, но я и за нас, Сеймуров. Норфолк покинул двор, над ним нависли тучи. С его отъездом наша звезда взойдет еще выше. Нам не нужен Кромвель!

– Нужен, Эдвард. Он нужен нам, чтобы спасти принцессу от нее самой.