Фиалки в марте - Сара Джио

— Привет, детка, — сказала тетя, оторвавшись от кроссворда. — Ездила в город?

Я села напротив нее на диван.

— Нет, я была в Сиэтле.

— Ходила по магазинам?

— Навещала кое-кого.

Би бросила на меня удивленный взгляд.

— А я и не знала, что у тебя есть подруги в Сиэтле. Сказала бы мне, когда мы там были в прошлый раз, пригласили бы ее в гости.

Я покачала головой.

— Вряд ли бы он пришел.

— Он?

— Ну да. Эллиот Хартли.

Тетя уронила ручку на колени и посмотрела на меня так, словно я сказала что-то непростительное.

— Би, нам нужно поговорить.

Она кивнула. Я открыла рот, и слова полились сплошным потоком.

— Я знаю о бабушке. О своей настоящей бабушке. Би, я нашла ее дневник и читаю его с тех пор, как приехала сюда. Это история последнего месяца ее жизни, до самого конца. И только сегодня утром я узнала всех персонажей, узнала, что вы с Эвелин там были, и Генри тоже. Эллиот мне все рассказал.

Я говорила торопливо, почти лихорадочно, как будто пыталась втиснуть тайны всей жизни в один абзац. Знала, что еще чуть-чуть, и Би замкнется и уйдет, как обычно, когда кто-нибудь затрагивает неприятную тему.

— И ты ему поверила?

— А почему бы и нет? Моя бабушка его любила.

Тетин взгляд помрачнел.

— Я тоже, — произнесла она отстраненным голосом. — И видишь, как все обернулось.

— Би, я знаю о ее последней ночи на острове. Знаю, что она увидела вас двоих и как вы поехали за ней. — Я замолчала, тревожась из-за того, что должна была сказать. — Знаю, что вы бросили ее там. Би, как вы могли? А если она мучилась?

Би побледнела.

— Ужасная была ночь, — едва проговорила она слабым, изменившимся до неузнаваемости голосом. — Когда Эллиот пришел ко мне, я сразу поняла, что ему нельзя быть со мной. Мы оба это знали. Но твоя бабушка порвала с ним, а мне так хотелось очутиться в его объятиях! Я мечтала об этом еще со школы, но ему нужна была только Эстер. До той ночи, когда он захотел меня. — Она потрясла головой, словно сама мысль была наивной и глупой. — Ты хоть понимаешь, как это — жить с такими чувствами?

Я молчала.

— Я убедила себя, что все нормально, Эстер не будет возражать.

— Она увидела вас вместе, и…

— Я поняла, вернее, мы оба поняли, что совершили огромную ошибку.

— И вы погнались за ней.

Она кивнула и закрыла лицо ладонями, потом встала.

— Нет, не могу. Мы не будем это обсуждать.

— Би, подожди! Бабушкин дневник… ты его читала?

— Нет.

— Тогда как он здесь оказался?

Тетя посмотрела на меня безумным взглядом.

— Что значит — здесь?

— В этом доме. Я нашла его в тумбочке у себя в комнате.

Она покачала головой.

— Понятия не имею. Я тридцать лет туда не заходила. Это была любимая комната твоей бабушки. Я покрасила стены в розовый цвет для нее и ребенка. Знаешь, она хотела уйти от твоего деда.

— Би, почему ты отвела мне эту комнату, если не собиралась рассказывать о бабушке?

Би стояла с растерянным видом, словно исчерпала все ответы.

— Наверное, подумала, что ты имеешь право жить в этой комнате, ощутить присутствие Эстер.

Я кивнула.

— Ты должна прочитать ее дневник. Увидишь, что она тебя любила и простила.

— Где он? — спросила Би.

Казалось, она увидела призрака или сильно испугалась.

— Сейчас принесу.

Я сходила к себе в комнату и вернулась с тетрадью в красной бархатной обложке.

— Вот, держи.

Би взяла дневник. В ее глазах не было ни тепла, ни узнавания, только гнев, потом она разрыдалась.

— Ты ничего не понимаешь!

Я и вправду не понимала.

— Что именно, Би?

Она смахнула слезы.

— Что она сделала с нами! Через что мы прошли!

Я подошла к ней и положила руку на плечо.

— Расскажи, Би. Мне пора узнать правду.

— Правда похоронена, — процедила она, глубоко вздохнув. В ее глазах полыхала ярость. — Я должна уничтожить эту штуковину.

Она повернулась и ушла в свою комнату.

— Би, погоди!

Я побежала за ней, однако тетя торопливо захлопнула дверь и закрыла на защелку.

Я долго стояла под дверью, надеясь, что Би справится с давней болью, выйдет и мы наконец честно и открыто поговорим о моей бабушке, но Би так и не вышла. Провела у себя в комнате всю вторую половину дня. Вечером, когда чайки начали, как обычно, голосить перед ужином, я ждала, что тетя появится на кухне и будет хлопотать по хозяйству… Она не выходила. Я рассчитывала, что она сдастся после захода солнца и пойдет в ланаи, чтобы смешать себе коктейль, но ошиблась.

Пришлось открыть банку супа и посмотреть какую-то телевизионную драму, однако уже к девяти часам я зевала и размышляла о нынешнем марте. Я пробыла на острове почти три недели, столько всего случилось за это время, но многое пошло не так, как хотелось бы.

Да, я пообещала Эллиоту и бабушке, что найду ответы. Тем не менее, мне почему-то не пришло в голову, что Эстер просто захотела уйти из жизни. Кто я такая, чтобы ворошить прошлое? Ее прошлое?

Разочарованная, я решила больше об этом не думать. Джек оставил два сообщения на моем мобильнике. Я не ответила. Слишком устала от всех секретов — его, тетиных и бабушкиных. Похоже, пора возвращаться в Нью-Йорк. Я позвонила в аэропорт и поменяла дату вылета. В душе я понимала, что надо бы извлечь урок из дневника Эстер, остаться на острове и бороться за правду и свою любовь, но у меня просто не было сил.