Зюзюка и другие - Екатерина Вильмонт

– Кто там? – спросила на всякий случай.

– Откройте, пожалуйста! – раздался в ответ детскийголос.

– Тебе кто нужен?

– Инга Григорьевна!

– Тут таких нет.

– Как нет? – голос прозвучал испуганно.

Майя открыла дверь. На площадке стояла девочка лет десяти.Пухленькая, веснушчатая, в красной шляпке и клетчатом пальто.

– Ты откуда, Красная Ш??почка? – невольно улыбнуласьМайя.

– Из Лахти.

– Лахти? Это, кажется, в Финляндии?

– Да, я приехала с папой! А где же мама?

– Какая мама? – поразилась Майя.

– Моя мама, Инга Григорьевна Сорочко. Она тут живет, вотадрес!

Девочка протянула ей бумажку. Адрес был Майин.

На лестнице дуло.

– Ты заходи, разберемся, – подбодрила она девочку, у тойбыл испуганный вид.

– Меня зовут Василиса, а вас? Можно я сумку тут поставлю?

Сумка была объемистая.

– Давай сюда, она тяжелая?

– Да. Спасибо! А вас как зовут?

– Майя. Снимай пальто, Василиса! Ты есть хочешь?

– Нет, спасибо, мы с папой завтракали в самолете.

– А где же твой папа?

– Он уехал в Киев.

– Как уехал? – ахнула Майя.

– Он на самолет опаздывал, довез меня, сказал, чтобы япожила три дня у мамы. – Глаза девочки наполнились слезами. – А мамынет... Она раньше тут жила...

– Господи, что за кошмар! А как же он... твой папа... Онмаму предупредил?

– Он сказал, что это будет новогодний сюрприз для мамы. Онаоткроет дверь, а на лестнице я...

Твой папа полный кретин, подумала Майя.

– Ну ничего, что-нибудь придумаем, поищем твою маму... Апока побудешь у меня.

– Правда?

– Правда, не выгоню же я тебя на мороз... Но папа... У негоесть телефон? Он не мог успеть далеко уехать.

– Конечно! – обрадовалась Василиса. Она вытащила изкармашка мобильник. Набрала номер. – Выключено!

Таких отцов надо убивать! – подумала Майя.

– А вы тут давно живете?

– Два года. А ты почему спросила?

– Тетя Майя, а нельзя как-нибудь найти мою маму? Может,через Интернет?

– У меня, к сожалению, нет компьютера. Можно, конечно,сходить в Интернет-кафе... А кто твоя мама?

– Балерина.

– А где она танцует?

– В кабаре.

Час от часу не легче.

– Ты давно ее не видела?

– Почти два года. Мы с ней на вокзале встретились, когда вФинляндию уезжали. Папа с мамой поссорился, отсудил меня у нее, и мы уехали вЕкатеринбург, к бабушке. А потом папа устроился на работу в Финляндии... Мамане сказала, что переезжает... Они с папой все время ругались...

– Знаешь, я, кажется, придумала, как нам найти твою маму!Конечно, сегодня не самый подходящий для этого день... Но попытка не пытка. Тывот поешь все-таки... Пирожное хочешь?

– А какое? – деловито осведомилась Василиса.

– Есть эклер, есть наполеон.

– А можно сначала наполеон, а потом эклер?

– Можно, – улыбнулась Майя, – но может, спервабутерброд?

– Нет, спасибо. Лучше пирожные.

– Вообще-то я тебя понимаю. Вот, садись, а мне надопозвонить. Чаю налить?

– Да ну его. А лимонадику у вас нет?

– Увы, чего нет, того нет.

– А какао?

– Какао? Какао где-то, кажется, было! Ага, вот!

Она заварила девочке какао и пошла в комнату звонить.Понимая, что, если ее пошлют куда подальше первого января утром, она не вправебудет обижаться.

Но на ее звонки просто никто не ответил. Господи, подумалаМайя, а если бы я все-таки поехала в Питер, что было бы с ребенком? Но что жеэто за отец? Чудовище какое-то! И как ему удалось отсудить девочку у матери?Или мать совсем уж пропащая? А девчонка такая славная! Красная Шапочка.

– Можно? – заглянула в комнату Василиса.

– Заходи. Ты сыта?

– Да. Спасибо.

– Слушай, Василиса, а как ты с папой договорилась?

– Он сказал, что четвертого заедет за мной к маме.

– Ну вот что! Я сегодня, в первый день праздника, никуда недозвонилась. Ты пока останешься у меня.

– Но я к маме хочу... – насупилась девочка.

И тут Майю осенило. Вдруг кто-то из соседей помнит эту Ингу?На этаже было четыре квартиры, в одной из них жила пожилая дама сочаровательной коричневой таксой. Вот к ней, пожалуй, можно заглянуть водиннадцать утра первого января. Надо только чем-то занять Красную Шапочку.

– Послушай, Василиса, ты можешь одна побыть минут двадцать?

– А вы куда?

– К соседке зайду, вдруг она помнит твою маму и что-то о нейзнает.

– А можно я телевизор посмотрю?

– Ну конечно!

В ответ на звонок раздался громкий лай. Значит, соседкадома.

– С Новым годом, – улыбнулась Майя.

– С новым счастьем, Маечка! Заходите, вы не уехали ктетушке?

Майя открыла было рот сказать, что тетушка умерла, но у нееязык не повернулся.

– Тетушка в санатории, – ляпнула она первое, что пришлов голову. – Генриетта Павловна, простите, что беспокою вас в праздник...

– Да какое там беспокойство! Я вам рада. И вот Флавий тожерад, видите, как хвостом виляет. Садитесь. Хотите кофе? У меня есть вкуснейшийрулет с орехами, курагой и изюмом. Попробуйте, очень рекомендую.

– Сами пекли?

– Разумеется.

– Очень вкусно, спасибо. Извините, Генриетта Павловна, уменя к вам дело.

– Слушаю вас, Маечка. Но рулет все-таки ешьте.

– Я ем, спасибо. Так вот... Вы знали Ингу, которая раньшежила в моей квартире?

– Ну, разумеется. Малоприятная особа была. А почему выспросили?

Майя торопливо объяснила соседке, в чем дело.

– О господи! – всплеснула руками старая дама. –Неужто такое возможно? Это же сюжет для фильма!

Генриетта Павловна когда-то работала редактором вобъединении «Экран».

– И вы хотите найти Ингу?

– Конечно. Девочка рвется к матери.