Зюзюка и другие - Екатерина Вильмонт

– А стаканы?

– Купим, они дешевые.

– А если б я не пришла, ты бы и до веджвудского сервизадобралась? Ты же собиралась на день рождения?

– Рассобиралась, – мрачно буркнула она.

– Ладно, черт с ней, с посудой, говори, в чем дело.

– На, наслаждайся!

Она протянула мне пачку фотографий. Надо заметить, что завсе годы Ариадна прислала всего три фотографии. А тут целая пачка. У менязадрожали руки и заболело сердце. Чтобы я о ней ни думала, но она же мояединственная дочь. Я жадно всматривалась в ее лицо.

– Смотри, дальше смотри, что ты так долго? –раздраженно торопила меня Стаська.

– Отвяжись! И собери осколки. Пока не соберешь, я с тобойразговаривать не буду.

Она покорно взялась за веник, а я сгребла фотографии и ушлак себе.

Я видела за последние годы сотни подобных фотографий удрузей и знакомых, чьи родственники уехали за границу. Красивые, яркие картинкисловно бы демонстрировали нам, оставшимся, как все здорово и роскошно у нихтам, какие они умные, что уехали и нисколько об этом не жалеют. А вы, убогие,смотрите и завидуйте. Может, мне это только кажется, не знаю. И тут был такойже набор – красивая женщина в красивых шмотках, красивый дом, красиваямашина, красивая собачка на руках. И очень красивый мужчина, высокий,широкоплечий, молодой. Ариадна рядом с ним кажется совсем маленькой и хрупкой.А он так нежно ее обнимает. Она с годами стала еще красивее и почти непостарела. Но что-то в ней неуловимо изменилось. Выражение лица? Не пойму, ноона кажется какой-то чужой... Боже мой, неужто я забыла родную дочь?Единственную, обожаемую.

– Ну как тебе эта физия? – раздался за спиной голосСтаськи.

– Не смей так...

– Лёка, ты со мной поедешь? Она обещает прислать бабки.

– Отстань, я хочу побыть одна.

– Да не мучайся ты, она просто сделала пластическуюоперацию.

– Что?

– Нос другой, не видишь, что ли?

Господи, так вот в чем дело! А я не сообразила. Но какСтаська-то заметила? Столько лет прошло, и, казалось бы, она и знать о материне желает, а вот поди ж ты! Сердце заныло еще сильнее.

– Лёка, мы поедем?

– Что это вдруг тебе приспичило?

– А ты письмо еще не читала? Нас не просто так зовут, а насвадьбу! Интересно же! Девятого февраля у них свадьба.

– А как же школа? – машинально спросила я.

– Плевать! Всего на две недельки, Лёкочка!

– Но с чего вдруг такая перемена?

– А ты посмотри, как красиво...

Она ткнула пальцем в фотографию, на которой Ариадна, сидя накорточках, пересаживает какой-то экзотический цветок из одного горшка в другой,а за спиной у нее дивные зеленые холмы.

– Зеленые холмы Калифорнии, – задумчиво проговорилаСтаська. – Я хочу это видеть своими глазами.

Я внимательно на нее посмотрела. Она выдержала мой взгляд.

– Лёка, пожалуйста!

– Послушай, но зачем ехать именно на свадьбу? Ей там не донас будет.

– Ей всегда не до нас, но тут она так приглашает... Тыпочитай письмо. Она пишет, что к ним в сад заходят еноты, а иногда олени.

– Сходи в зоопарк.

– Лёка, ну пожалуйста, я тебя просто умоляю.

– Езжай одна.

– Нет, одна я не поеду.

– Но нас вместе могут не впустить в Америку. Получить уамериканцев визу не так легко.

– Не пустят, тогда другое дело. А мы должны попробовать!Все-таки свадьба. И зеленые холмы Калифорнии. Знаешь, я думала, там однипальмы. А здорово звучит – зеленые холмы Калифорнии, даже лучше, чем уХемингуэя. «Зеленые холмы Африки». По-моему, у меня лучше – зеленые холмыКалифорнии.

Я только рот разинула. Она читала Хемингуэя? Людям моегопоколения даже в ее возрасте стыдно было не читать Хемингуэя, но теперь...

– Так мы поедем, Лёкочка?

– А отпуск? Вдруг не дадут, на школу еще можно плюнуть, нона работу...

– Лёка, тебя же на работе ценят, а свадьба дочери стопудовоуважительная причина.

– Возможно, ты и права, но скажи мне все-таки, почему тыпосуду колошматила?

Она отвела глаза. Слегка покраснела.

– Это... из-за другого.

– Из-за чего конкретно?

– А можно я сейчас не буду говорить?

– Нельзя.

– Ну, я с Мишкой поругалась.

– Врешь.

– Лёка, честное слово. Понимаешь, он сказал, что я...совершенно не сексапильная. Что вообще-то я клевая, но не сексапильная. Ну я ипсиханула.

Я не поверила ни одному слову, но поняла, что сейчаснастаивать бесполезно.

– Дело твое. Хочешь – молчи.

– А как ты считаешь, я сексапильная?

– Понятия не имею. Но в том, что ты набитая дура, у меня нети тени сомнения.

Она бросилась меня обнимать. На этом инцидент, казалось бы,был исчерпан. Однако страх за нее стал еще сильнее.