Игра на жизнь. Любимых надо беречь - Елия Ренес

Сначала я ничего не поняла. Я просто тупо смотрела на снимки. На них был человек. Убитый человек, потому что он лежал на полу в луже крови. Это была первая фотография. Блондин лежал ничком. На второй – ракурс был ближе. На третьей – можно было увидеть пулевое отверстие в затылке.

Слегка затошнило. Сначала слегка. Ещё сильнее затошнило, когда на четвёртой фотографии мужчину развернули лицом. Голова закружилась, потому что на снимке… На снимке лежал человек, похожий на Дорина Сашку.

Ещё пару минут потребовалось, чтобы понять – на фотографиях Дорин. В луже крови, с пулевым ранением, перекошенным лицом. Меня затрясло. Я не верила глазам и хотела это «развидеть».

– Лера?

В кабинет зашёл Игнат. Одетый в домашние брюки и футболку, с влажными волосами. Сразу видно, был в душе после тренировки. Он увидел меня со снимками в руках и поморщился.

– Лера, блин. Ты знаешь, что в чужой корреспонденции копаться нельзя.

– Это что? – я протянула фотографии. – Это кто?

– А ты не видишь кто?

Игнат направился ко мне.

– Стой! – приказала ему, аккуратно огибая стол и открывая ящик, где лежал тот самый новенький револьвер.

– Лера, – тихо и вкрадчиво произнёс Бельский. – Даже не думай.

К счастью, револьвер оказался на месте. Моя защита от Бельского и спасение. Игнат вздохнул, когда я вытащила оружие. Приятная тяжесть добавляла уверенности. Я выглядела угрожающе, несомненно. Иначе почему у Бельского раздражённо дёрнулась губа, как у человека сожалеющего о чём-то? Впрочем, известно о чём. Нечего пистолеты по дому разбросанными держать.

– Не делай глупости, Лерочка, – Игнат вздохнул. – Давай поговорим.

– Ты его убил?

– Кого?

– Ты убил моего мужа? – голос дрогнул.– Поэтому молчал? Чего ждал? Неделю поиграть решил?

– Лера. Положи мою игрушку обратно, – в словах Игната зазвенел металл. – Просто. положи. револьвер. на место.

Я вышла из-за стола, направив ствол на врага. Захватила снимки с собой. Точно знала, что надо ехать в полицию. Бельский шагнул ко мне, тогда я взвела курок.

– Выстрелишь? – прищурился Игнат.

– Я просто сейчас уйду.

– Никуда ты не уйдёшь.

– Уйду, – к горлу всё сильнее подступала истерика.

– Хорошо. Положи револьвер на стол и тогда иди, – сухо произнёс Игнат. – Я не буду тебя удерживать.

– Я не верю тебе.

– Плохо. Я как раз сегодня хотел поговорить с тобой.

– О чём?

– О Дорине.

– Расскажешь в полиции? – я аккуратно приблизилась к дверям кабинета.

Руки дрожали, напряжение захлёстывало через край. Я боялась себя. Боялась, что сделает Игнат рывок или шаг и… Не удержусь. Просто выстрелю. Что будет дальше, страшно представить.

– Лера. Я не убивал твоего мужа.

– Угу. Ещё четыре дня впереди… Ты обещал… Его живым… А когда умер Сашк…

Вдруг всхлипнула, подумав, что всё это время наслаждалась жизнью, спала с Бельским. И вообще… Спа. Рестораны. Прогулки. Всхлипнула неожиданно и невовремя. И поплатилась за это.

Игнат налетел на меня слишком стремительно, ударив ребром ладони по запястью. Выбил оружие. Револьвер тут же выскочил из захвата. Упал на пол со стуком, раздался хлопок, и я разрыдалась. От боли в руке, от горького чувства обиды и ненависти. Игнат схватил меня за предплечья, крепко сжал их до боли так, что я застонала, всмотрелся в глаза.

– Дай мне три часа. Три часа на объяснения.

– Пошёл ты!

Я пыталась вырваться. Со всей силы брыкалась точно дикая лошадь, но какой там. Меня било в истерике. Бельский скрутил меня и усадил на диван. Я готова была убить Игната и жутко жалела, что упустила эту возможность. Его прерывистое дыхание, злой взгляд бесили неимоверно. В конце концов, когда поняла, что бесполезно сопротивляться, просто затихла. Слёзы текли сами собой.

Когда зазвонил мобильный, вдруг осталась одна. Игнат отпустил меня, ответив на вызов. Я воспользовалась промедлением, вскочила, но двери кабинета – заперты. Ключа не было. Когда Бельский успел нас закрыть? Дёрнула двери. Раз, другой, а потом бессильно сползла по дверному полотну на пол. Села, обхватив колени руками. Спрятала лицо, пытаясь вернуть самообладание. Хоть чуть-чуть. Получалось плохо. От бессилия что-либо изменить ненависть к нему расцветала сильнее.

– Лера. Успокойся.

Игнат присел рядом и протянул стакан с водой. Можно сказать, сунул в руку. Он хотел, чтобы я выпила воды… Угу… Он может и не убивал. Но что ему чужая жизнь? Он её оценил уже в стоимость изумрудов. Размышления медленно, но верно усиливали страх. С кем я нахожусь? Как выбраться? Что делать дальше?

– Тебе надо переодеться и привести себя в порядок. Нам надо ехать.

– Куда?

– Узнаешь.

– Куда? – я зарычала от немногословности Бельского. Страх перебивался раздражением.

– На опознание.

– В полицию?

– Полицию тоже вызовем.

– Скотина…

– Согласен.

Игнат поднялся.

– Я хотел тебе рассказать. Сегодня. Но ты меня опередила немного.

– А почему не через четыре дня?

– Потому что всё разрешилось вчера. Осталось только кое-что уточнить. Мне жаль, что ты увидела фотографии до того, как поговорила со мной. Жаль, что именно так произошло.

– Я тебя ненавижу, – прошипела от злости и выплеснула воду в Игната.

Он обо всём знал ещё вчера, но молчал, играя в свои игры. Бельский уклонился от непредвиденного дождя, забрал стакан. Удачливая скотина.

– Нам пора ехать.

Не знаю, как поднялась. Перед глазами плыло, голова немного кружилась. Тянуло низ живота. Эмоциональный выплеск не прошёл даром, и теперь накатила усталость. На опознание ехать? Мужа убитого узнавать? Вдруг расхохоталась. Надсадно и горько.

– Лера? – встревоженно спросил Игнат.

Проигнорировав его и мысленно послав, вышла из кабинета и, слегка пошатываясь, по-прежнему мутило, отправилась в спальню. Через минут десять спустилась к Игнату. Всё, что сделала – умылась, одела джинсы, рубашку. Так было удобнее. Бельский ждал. В костюме, одетый с иголочки, никаких чувств у меня он не вызвал, кроме жуткого болезненного раздражения.

Села в машину, забилась в угол подальше. Впрочем, Игнат и сам держался на расстоянии. Может понял, что его близости я больше не перенесу. «Мерседес» тронулся. Куда мы ехали на самом деле и зачем, я не знала. Уж слишком Бельский был спокойным. И, наверное, обиженным. Мрачное лицо, жёсткий и холодный взгляд, поджатые губы ясно показывали, что Игнат недоволен. Всю дорогу молчал. Да и чёрт с ним!