Исцеление любовью - Тесса Дэр

Он наклонился, втянул в рот ее сосок, и она застонала от блаженного тепла его губ.

– Да… – торжествующе выдохнул он. Его язык работал неутомимо и безжалостно, и между ее бедер снова стало нарастать сладкое напряжение.

Он убрал пальцы и сел, стащил через голову рубашку и отбросил ее в сторону, поспешно избавился от брюк. Иззи хотела было спросить, надо ли помочь ему, но он уже обошелся без помощи.

Наконец раздевшись, он вытянулся рядом с ней на постели, покрыл благоговейными поцелуями ее шею, грудь и живот. Иззи казалось, что он поклоняется ей как святыне.

Потом он лег между ее ног, и под тяжестью его тела ее бедра раздвинулись.

– Подожди… – Она провела ладонями по его плечам и груди, изучая отчетливые рельефные очертания мышц. – Я… – Смелость чуть было не изменила ей. – Я хочу увидеть тебя. И почувствовать.

Он отстранился жестом безмолвного приглашения.

Иззи перевела взгляд на его грудь, затем посмотрела ниже и увидела во всей красе то, что возбуждало ее любопытство. Гордо вздыбленное, пугающе огромное нечто. Дерзко торчащее из темных завитков и словно притягивающее ее взгляд.

Иззи вдруг поняла, что совершенно не представляет себе, как полагается обходиться с восставшим мужским достоинством. Может, протянуть руку и пожать его? Коснуться кончика одним пальцем? Спросить, как дела?

Наконец она отважилась попросить совета и подала руку Рэнсому.

– Покажи, как порадовать тебя.

Ее слова исторгли из уст Рэнсома стон. Он взял ее за руку, помог обхватить пальцами основание копья, а потом показал, как вести по нему вверх и вниз. Новые ощущения вызвали у Иззи сладкую дрожь. Нежная кожа скользила по твердой плоти. Охваченная любопытством, Иззи коснулась большим пальцем головки восставшего естества и удивилась ее шелковистой нежности и чувствительности.

Рэнсом сжал ее руку, не давая зайти слишком далеко.

– Я сделала что-то не то? Или чего-то не сделала?

– Все хорошо, – прошептал он, переплетая пальцы с ее пальцами и укладывая ее руку на постель. – Больше ничего не надо. Ты прекрасна. Просто будь со мной. Будь собой. Прекрасной Иззи.

Она почувствовала, как гладкое и широкое острие копья ищет вход.

А потом он очутился у нее внутри.

Она вскрикнула.

– Тебе больно?

Она прикусила губу.

– Немножко.

– Прости. – Он погрузился чуть глубже. – Прости меня.

Дыхание давалось ей с трудом. Он казался таким чуждым и немыслимо огромным у нее внутри.

– Я не буду спешить. – Он нежно прикоснулся к ее губам, и она почувствовала вкус виски. – Буду терпеть, сколько смогу, а потом все кончится быстро и бурно. Извиниться я хочу заранее. Боюсь, потом мне будет не до того.

– Все хорошо, – шепнула она. – Я понимаю.

На самом деле она мало что понимала, но надеялась понемногу разобраться. Ей все еще никак не удавалось освоиться с непривычными ощущениями – наполненностью, растянутостью, теплом. Он плавно скользил внутрь и наружу, с каждым разом входя глубже. Когда их тела соприкасались, он на мгновение замирал, чтобы потом снова отстраниться.

Вскоре боль притупилась, и движения сильного мужского тела стали доставлять Иззи удовольствие. Его поросшие густыми волосками и оплетенные мышцами ноги терлись о нежную внутреннюю поверхность ее бедер, широкая грудь прижималась к ее груди.

И в этом не было ничего пугающего. Совсем напротив.

Рэнсом приподнялся на руках. Его лицо исказила гримаса боли и наслаждения.

– Иззи… Боже мой, я…

С этих слов началась «быстрая и бурная» часть, и Иззи порадовалась, что он предупредил ее заранее.

Он передвинулся, так что ее бедра раскрылись под новым, широким углом, устроившись так, что сомкнуть ноги она бы уже не смогла. И, не давая ей опомниться, он принялся вонзаться в нее с лихорадочной быстротой. Вместе с болью в ней вспыхнуло возбуждение. Оно подталкивало ее к грани чего-то еще неизведанного.

Ей казалось, что она распростерта не на тюфяке, набитом шерстью, а на жесткой и колкой поверхности. На тонкой корке льда поверх черной бездны. С каждым новым ударом в этой корке появлялась трещина. Неизвестность, таящаяся под ней, пугала Иззи и внушала ей блаженный трепет. Ей хотелось забыть обо всем, упасть в эту бездну, но мешал знобкий страх.

Он знал, чего она хочет.

Просунув руку между их телами, он нащупал пальцем ее жемчужину и принялся обводить ее узкими настойчивыми кругами. Напряжение распалось на тысячи граней наслаждения, Иззи прильнула к Рэнсому, и весь ее мир сжался до размеров его твердого и дерзкого орудия. Ее пик страсти стал невесомым, безудержным и бесконечным. Подобным полету среди облаков блаженства.

Где-то высоко над ней послышался голос Рэнсома: он хрипло чертыхнулся. Застонал и снова выругался.

Иззи вдруг захотелось рассмеяться. Он был прав: сейчас оба они не в состоянии вымолвить ни слова. Как приятно знать, что это она виновата в том, что он утратил дар речи!

Еще один бешеный натиск, несколько лихорадочных ударов – и он обрушился на нее. Тяжело дыша, покрываясь испариной и содрогаясь.

Только после этого он разжал пальцы и стиснул обеими руками ее талию, уронив голову ей на грудь.

Иззи робко положила ладонь на его гладкую спину, а другой рукой коснулась его волос.

На миг он словно окаменел. Она тоже. А затем он вздохнул так глубоко, словно удерживал воздух в легких несколько месяцев. А может, и лет. Вместе с этим вздохом он избавился от надменности, гордыни, гнева, страха и похоти. И просто расслабился в ее объятиях.

Она поглаживала его волосы, перебирала пальцами шелковистые густые пряди. Ее сердце переполняла почти невыносимая нежность. Неважно, что будет завтра: ради этой нежности можно вытерпеть любые страдания.

– Рэнсом… – прошептала она. – Я, кажется, немножко влюбилась в тебя. Но ты не волнуйся. Я ничего от тебя не жду, и я знаю, что вскоре мы расстанемся. Просто я так долго ждала того, кто будет мне дорог, так что… я ничего не могу с собой поделать.

Она умолкла, с замиранием сердца ожидая его ответа.

И когда этот ответ наконец прозвучал, им стал…

Низкий и звучный храп.